Сторож
Шрифт:
Коул взглянул на Пайка:
— Тебе стоит поговорить с твоим приятелем Бадом. Выяснить, в чем еще они соврали.
Ларкин вдруг замерла:
— Господи боже, надо же рассказать обо всем отцу!
Пайк заколебался. Чем бы ни занимался Питман, они обладали преимуществом перед ним до тех пор, пока Питман не знал, что они к нему приглядываются. А в то, что Коннер Баркли и его адвокаты не выдадут их, Пайк не верил.
— Мы не можем рассказать об этом вашему отцу. Пока.
Ларкин напряглась,
— Я не могу не сказать ему! Эти люди врали на каждом шагу. Они и сейчас врут, а он им верит! Он мой отец. Если ему не скажете вы, скажу я!
Пайк вглядывался в нее — в глазах у Ларкин читались и страх, и надежда сразу. Она хотела защитить своего отца.
Пайк вытащил сотовый, набрал номер Бада. На этот раз Бад ответил. Пайк объяснил, что им необходимо как можно быстрее увидеться с ним и с отцом девушки. Это серьезно, сказал он. Пайк назвал место встречи и прервал связь, не дав Баду задать ни одного вопроса. Отнимая трубку от уха, он взглянул на девушку:
— Собирайте вещи. Поехали.
Бушевавшая в Калифорнии американо-мексиканская война закончилась в Юниверсал-Сити. Мирный договор был подписан в маленькой саманной миссии, находившейся на перевале Кахуэнга и называвшейся Кампо-де-Кахуэнга. Ничем не отмеченное здание этой миссии стоит теперь через улицу от съемочных павильонов кинокомпании «Юниверсал», укрывшись за съездами с автомагистрали. Очень удобное место для встречи.
Пайк и Ларкин сидели, не выключив двигателя, в машине, когда на парковку заехал черный «хаммер». Как только он остановился, дверцы его распахнулись, и из них вышли Бад, Коннер Баркли и его юрист, Гордон Клайн.
Приезд Клайна никакого удовольствия Пайку не доставил.
— Ну пошли, — сказал он и вместе с девушкой вылез из «лексуса», к которому уже подходили Бад и двое других мужчин.
— Давно пора, Ларкин, — сказал отец девушки. — Мы уже переволновались. Поехали отсюда.
Ларкин не сдвинулась с места:
— Я никуда ехать не собираюсь. Мы здесь, чтобы предупредить тебя.
Отца Ларкин услышанное, похоже, встревожило.
— Но мы страшно волновались за тебя. — Он взглянул на Клайна. — Скажи ей, Гордон, пусть она не ведет себя так.
Пайк смотрел на Бада и обращался только к нему:
— Питман обманул вас. Человек, которого он называл Александром Мишем, не Миш. Миш умер пять лет назад.
Гордон Клайн всплеснул руками:
— Мы не хотим ничего слышать. Я возбужу против вас дело о похищении. Едва увидев вас, я понял, что вы сумасшедший.
Ларкин повысила голос, теперь он звучал гневно и резко:
— Заткнитесь! — Она схватила отца за руку. — Пожалуйста, просто выслушай меня. Мы приехали, чтобы предупредить тебя.
Вид у Баркли был самый страдальческий:
— Не надо
Пайк достал из кармана полученный по факсу снимок, протянул его Баду:
— Вот это Миш. Тот, чьи фотографии Питман показывал Ларкин, Мишем не был.
Клайн и Баркли через плечо Флинна вгляделись в снимок.
Ларкин не сводила глаз с отца:
— Они солгали нам, папочка.
«Папочка». Не похоже, что она часто прибегала к этому слову. Пайк мысленно похвалил ее, но почувствовал и печаль.
Клайн набрал воздуха в грудь:
— Мы все видели те фотографии, и я согласен с вами, на них был изображен другой человек. Но это еще не значит, что нас обманывали. Два разных человека могут носить одно имя.
Бад просмотрел присланные вместе со снимками документы:
— Имя у двух разных людей одним и тем же быть может, однако досье арестов — нет. А это досье совпадает с тем, которое дал мне Питман, когда я подключился к делу.
Гордон приподнял брови:
— Вот как? В таком случае мы можем отпустить Пайка. Пусть уходит. Нам нужно доставить Ларкин домой, а после задать мистеру Питману несколько вопросов. И будьте уверены, если меня не устроят его ответы, он пожалеет о том, что родился на свет.
— Домой я не поеду.
Клайн состроил лицо человека, который никак не может поверить в то, что какая-то девица способна доставить людям столько хлопот, и усталым голосом произнес:
— Флинн, будьте добры, посадите ее в машину.
— Нет, сэр. Если она сядет в машину, то только по собственной воле.
— Дома ей угрожает опасность, Клайн, — сказал Пайк.
Гордон Клайн взглянул на Пайка из-под кустистых бровей и с нарочитой мягкостью осведомился:
— Вы с ней спите?
У Пайка дернулся уголок рта, он перевел взгляд на Коннера Баркли. Тот на услышанное не отреагировал.
— Идите вы на хрен, Гордон, — сказала Ларкин.
— Здесь чинят помехи правосудию. Этот человек, Пайк, создает вокруг вас опасные ситуации и не подпускает к вам людей, которые пытаются вам помочь. Я хочу сказать только одно: у Питмана могли иметься достойные причины для того, чтобы поступить так, как он поступил. Мы расспросим его, и для него же будет лучше, если он все нам объяснит.
— Заодно спросите у него и о том, — сказал Пайк, — почему он притворился, будто не знает, кто был с Кингами, когда в них врезалась Ларкин.
— Вы хотите сказать, что он это знал?
— Он показывал людям фотографии этого человека уже на следующий день после столкновения — за два дня до того, как встретился с Ларкин. Спросите также о том, почему человек, которого он объявил Мишем, все еще пытается убить Ларкин, несмотря на то что Кинги мертвы.
Клайн покачал головой: