Стой, кто идет?
Шрифт:
— Нет!!! — хотел закричать ошеломленный предчувствием Мирр, но горло его уже не могло производить членораздельных звуков, из него вырвался только хрип. И сразу же за отчаянием пришла благодарность, запоздалое осознание того, что долгожданный покой придет к нему только тогда, когда он сам пройдет через те же страдания, что перенесли по его вине другие.
Оскары были ангелами мести, бесстрастными инструментами божественного
Он тихо лежал на земле, усыпанной желтеющими листьями, смотрел на принесенный оскарами ковер-самолет… и улыбнулся, когда миллионы кроваво-красных извивающихся микроскопических щупалец жадно впились в его лицеи изломанное тело.
12
Войнан Мирр всегда надеялся, что после смерти его ждет вторая жизнь, но не предполагал, что она придет так скоро.
Он сел, чувствуя себя невыразимо сильным и здоровым, и с изумлением оглядел свое новое сверкающее тело, похожее на ожившую скульптуру Микеланджело — героическую симфонию мощи, пропорций и красоты.
Одним гибким движением, от которого золотые огоньки побежали по его золотой коже, он вскочил на ноги и огляделся.
Ковра-самолета нигде не было видно, но принесшие его оскары стояли неподалеку и улыбались. Мирр не испугался, поняв, что теперь он — один из них и что лица их не так одинаковы, как казалось ему раньше. Каждый был самим собой, личностью, и к тому же до боли знакомой…
— Так это вы! — воскликнул он, не веря своим новым рубиновым глазам.
— Оззи Дрэбл и Хек Мэгилл!
— Верно, Норман, — ответил Дрэбл, подходя к нему. — Если бы ты узнал нас немного пораньше, это спасло бы нас от многих дней беготни.
— Но я был уверен, что вы мертвы!
— Легко объяснимая ошибка, — вступил в разговор Мэгилл. — Все уверены, что ковры-самолеты едят людей. На самом деле они стремятся к симбиозу с ними, но выглядит это, согласен, весьма пугающе.
Дрэбл кивнул.
— Благодаря тебе, Норман, мы с Хеком стали первыми людьми, кого не пристрелили до завершения процесса объединения. Мы в долгу перед тобой. Да и человечество тоже.
— Это случилось только потому, — признался Мирр, — что я оказался ужасным…
— Хватит об этом, — сказал Дрэбл, — теперь ты оскар, и тебе никогда не придется ничего бояться. Ковер-самолет
— Но… черт возьми! Почему вы никому не рассказали?! Почему вы не сказали людям правду, вместо того, чтобы бегать по городу и пугать всех до полусмерти?
Вид у Дрэбла был виноватый, но не очень.
— Мы разговариваем в ультразвуковом диапазоне, и слышим друг друга на расстоянии многих тысяч километров, но человеческое ухо не слышит нас. Даже собаки нас не слышат Может быть, ты изобретешь какой-нибудь преобразователь речи и мы сможем разговаривать с людьми, но мы не уверены, что так будет лучше.
— Почему?
— Да потому что не все боятся нас! Нормальные законопослушные граждане привыкли к нам на удивление быстро. Жулики, преступники — вот кого при виде нас начинает трясти от страха. От нас нельзя спрятаться, мы не берем взяток, с нами бессмысленно драться. Может быть, это не так уж и плохо, Норман. Может быть, человечество нуждается в нас!
Мирр нахмурился:
— Не слишком ли высоко вы себя ставите?
— Да, высоко. Мы и так на самом верху, — сказал ничуть не смутившийся Мэгилл. — Симбиоз с коврами-самолетами развивает этические качества даже в большей степени, чем телесные. Мы с Оззи, и еще несколько легионеров, которых нам удалось обратить, прежде чем они умерли от ран, остановили войну на Аспатрии. Подсчитай, сколько жизней мы спасли! Мы — сверхлюди, Норман! Мы не подвержены человеческим слабостям, нам не нужны пища, вода, тепло, воздух, мы бесполы, в конце концов! И с твоей помощью мы пройдем по Галактике, прекращая войны, освобождая угнетенных, выжигая преступления. Только подумай, Норман — разве это не та жизнь, которой ты так хотел и о которой не уставал говорить нам?
Кратчайшее мгновение Мирр обдумывал сказанное и понял, что Мэгилл совершенно, абсолютно прав. Он смотрел на своих друзей. Улыбка его отразилась на их золотых лицах, и чистейшее счастье заполнило все его существо.
Мирр взял Дрэбла и Мэгилла за руки и, распевая оглушительными голосами неслышимую человечеством песнь, три сверкающих гиганта побежали, пританцовывая, по золотому лесу, в необузданном веселье играючи сшибая случайно оказавшиеся на их пути деревья.