Стоящий у Солнца
Шрифт:
«Теперь поговорим о Мамонте! — подумал Иван Сергеевич и почувствовал на своей ноге легкую босую ступню Августы. — Что бы это значило? Заслужил поощрения?»
— Иван Сергеевич, — по-русски сказал Варберг. — Вы серьезно опасаетесь за жизнь господина Русинова?
Это был его пока еще небольшой прокол: о том, что он опасается за Мамонта, было сказано лишь Августе. По-видимому, они так долго обсуждали направление беседы на сегодняшней вечеринке, что немного подзабыли, какая информация и из какого источника получена. Но Варбергу — книжной крысе — это было простительно. Теперь Иван Сергеевич был уверен,
— У меня есть на это основания, — сказал он. — Вы не учитываете крайнюю напряженность в нашем обществе, резкое размежевание по политическим убеждениям, по взглядам на жизнь, наконец, по материальному достатку. И что в здоровом обществе оценивается как конкуренция, у нас сейчас может приобрести фатальный характер.
— Вы имеете в виду действия господина Савельева?
— Безусловно! Кто сидел высоко, тот уже ниже не сядет, — вздохнул Иван Сергеевич и тоже поощрил Августу, хотя она наверняка уже получила сегодня много поощрений. — Опала в России никогда никого не успокаивала и не усмиряла. Напротив, вызывала обратную реакцию. Это стало причиной многих гражданских войн.
— Да, мы поступили неосмотрительно, — озабоченно проговорил Варберг.
— Вы поступили по западному образцу, — подтвердил Иван Сергеевич. — В Швеции замена руководства не ахти какое событие. У нас же вы немедленно получили оппозицию. Это беда для всех фирм, которые пытаются прижиться в России. Прежде чем вкладывать капиталы, следовало бы приобрести умных и знающих советников. Вы получили «добро» от правительства, но это ничего пока не значит.
— При коммунистическом режиме было больше законопослушания, — усмехнулся Варберг.
— Да, если бы вы нашли общий язык с этим режимом, вас бы встречали тут с хлебом-солью! — заверил Иван Сергеевич. — Но люди бы все равно пропадали. И ваши капиталы бы постепенно ушли в песок. Была бы такая видимость работы, такая энергия и энтузиазм, но уверяю вас, при нулевом результате!
Переводчик делал свое дело — молчаливый молчал.
— Понимаю, понимаю, — закивал Варберг. — Мы это наблюдали... Но нас ввел в заблуждение господин Савельев и... некоторые государственные институты... В цивилизованных странах, когда юридическое лицо и представитель высокой власти утверждают одну истину — успех предприятия гарантирован.
— А вот мой друг Мамонт говорит, что Россия — цивилизованное государство. — Иван Сергеевич взял шампанское и стал разливать. — Только это другая цивилизация, не открытая ни Западом, ни Востоком. У вас есть возможность, уважаемый Густав, попасть во все энциклопедии мира. Но не в связи с арийскими сокровищами, а как первооткрыватель новой, неведомой цивилизации. Вас привлекает такая перспектива?
— О да! — воскликнул Варберг, и это было откровенно. Августа уже не убирала свою ножку с ботинка Ивана Сергеевича. А он продолжал лить бальзам и думал, что сегодня вечером, когда он вернется к себе в номер, то сразу же запрет дверь. Иначе потом будет не поднять глаз на Валентину Владимировну и она сразу догадается, что муж опять наблудил в командировке. Это был рок...
— Мало того, Мамонт считает, что будущее процветание всех славянских народов возможно лишь при условии,
«Ну, навел тень на плетень! — про себя ужаснулся Иван Сергеевич. — Надо закругляться! Не то они совсем запутаются, чего я хочу».
Он перевел взгляд на молчаливого и закончил:
— Пока в России смутное время, все ваши усилия в отношении поиска сокровищ обречены на провал, господа. Но если перед вами стоит задача избавиться от лишних капиталов — пожалуйста. Только извините, я в этом деле вам не помощник.
За столом возникла долгая пауза. Молчаливый сделал пометку в записной книжке и, неожиданно забывшись, протер усталые глаза — он действительно сильно устал 01 напряжения.
— У вас имеется какой-то определенный план? — спросил Варберг.
— У меня нет своего плана, — признался он. — Но такой план существует у Мамонта. И я бы мог ознакомить вас, если, конечно, Мамонт согласится на это.
— Сколько потребуется времени, чтобы получить его согласие? — стремительно спросил Варберг.
— Потребуется время и деньги, — заявил Иван Сергеевич. — В частности, мне нужно арендовать вертолет, чтобы разыскать его в горах и обсудить этот вопрос.
— Мы оплатим аренду, — мгновенно согласился Варберг. — Все финансовые расходы фирма возьмет на себя.
На последнем слове он лишь на мгновение глянул на молчаливого — тот сидел, как сфинкс. Значит, согласен...
Вечеринка закончилась ровно в одиннадцать тридцать — для шведов это уже было поздно: на западный манер они вставали в пять, а работать начинали в шесть утра. Иван Сергеевич поспешил в свой номер, чтобы запереться, пока Августа с Норой убирали стол, но на полдороге его перехватил Варберг, неожиданно появившийся на лестнице. Он снова тряс ему руку и смотрел в глаза. Соучредитель фирмы был выпивши и от этого еще больше походил на Мамонта.
— Иван Сергеевич, — с чувством проговорил он. — Вы говорили сегодня для меня очень приятные вещи. Они много неприятны для нашей фирмы. Но для меня лично... Я рад был услышать в России то, о чем думал мой отец. Вы слышали о моем отце? Это профессор Варберг.
— К сожалению, нет, — признался Иван Сергеевич.
— О да! Железный занавес! Он умер, когда был железный занавес. Жаль! Жаль! Он сказал: «Кто владеет Уралом, тот стоит у солнца!» Как хорошо сказал!
— Завтра мы выпьем за это! — одобрил Иван Сергеевич. — Спокойной ночи!