Страх
Шрифт:
— Вот и хорошо. А теперь скажите откровенно, Алик Иванович, вас ведь интересует, знает ли Иванов о видеокассете и её содержимом? Так?
— О какой ещё кассете, — попытался он разыграть удивление, но окнчательно поняв, что запираться и выкручиваться бессмысленно, вновь боднул кого-то невидимого. — Да.
— Подозреваю, что вам не терпится знать, откуда Иванов почерпнул эти сведения?
— Это конечно.
— Об этом он не сказал даже мне. Подозреваю, что в вашей службе или в окружении олигарха у него есть свой источник.
— Так это он все?…
Уф! У меня отлегло от сердца. До этого момента я страшно рисковал, так как не знал — выявила ли служба Варданяна того, кто сделал запись или нет. Если бы они его выявили, то моя игра провалилась бы ещё не начавшись. Но вопрос Варданяна все ставил на свои места. Теперь я этого кабана буду брать голыми руками. Определенно.
— Нет. Иначе бы подлинник уже был у Иванова. У вас есть кто-то еще, кто работает против Сосновского. Это может быть агент конкурирующей олигархической структуры.
— Исключено, — решительно сказал Варданян.
— Почему?
— Они не стали бы передавать копию кассеты незнакомому журналисту. У них для обнародования кассеты есть иные возможности.
— Пожалуй, вы правы, — согласился я. — Однако, кто бы он ни был, а вам, Алик Иванович, от этого не легче. Или я не прав?
— Что вы предлагаете? — ушел от ответа шеф службы безопасности.
— Сотрудничество, разумеется, — ответил я со снисходительной улыбкой, как давно для себя решенное.
— Вы это серьезно?! — очень удивился Варданян.
— Серьезней не бывает.
— И вы расчитываете на мое согласие?!
— Я не только расчитываю, а убежден, что вы согласитесь. Я даже могу сказать почему?
— Вот как?! Это уже интересно!
— А потому, что у вас нет иного выхода, Алик Иванович. Во-первых, прокол вашей службы с кассетой, вызвал явное неудовольствие, если не сказать больше, вашего патрона. Во-вторых, все ваши попытки выйти на предателя корпоративных интересов результатов пока не дали. А это вызвало и каждодневно вызывает уже негодование Сосновского. С каждым днем у вас увеличиваются шансы, что он вам укажет на дверь. А что это для вас может означать, не мне вам говорить. Такие люди, как вы, на пенсию не уходят. Они либо работают до упора, либо уходят навсегда. Или я вновь не прав?
По тому, как посерело лицо Варданяна и заметался по кабинету взгляд, будто искал спасения от неминуемой гибели, я понял, что попал в самую точку и наши мнения по текущему моменту с Варданяном полностью совпадают. Внутри меня неистовствовала эйфория. Я с трудом сдерживал порывы этой взбалмошной особы выплеснуть наружу свои эмоции.
— И, наконец, в-третьих, — продолжил я свою коронную речь, — Тот, кто завладел кассетой, вряд ли удовлетворится ролью статиста происходящих событий и обязательно пожелает активно в них вмешаться. А теперь только на минуту представьте, что будет с вами если эта кассета вдруг станет сенсаций номер один где-нибудь на цивилизованном Западе? Представили? Ну и как впечатление?
— Что вы предлагаете? — хрипло проговорил Варданян, По всему, воображение нарисовало ему нечто очень
— Как я уже говорил, сотрудничество.
— Это понятно. А что вы… Какова ваша роль во всем этом?
— Я выявляю предателя и сдаю его вам вместе с кассетой. И все довольны, все смеются.
— Как это вы сделаете?
— Это мое дело. Я имею обыкновение не раскрывать секретов своей работы.
— Каковы ваши условия?
— Вы снимаете для меня копию кассеты и отпускаете с миром на все четыре стороны.
— Но ведь тогда… — начал было Варданян, но я его перебил:
— А вы уверены, что обнаружили все копии? И никто не уверен. И потом, вам необходимо думать о текущем моменте, а не о завтрашнем дне. Может быть к тому времени и Сосновского уже не будет в живых.
— Скажите тоже, — усмехнулся шеф службы безопасности. — Он бессмертен.
И по тому, как это было сказано, я понял, что он также ненавидит Сосновского, как и большинство людей в стране. Со временем, он обещал быть классным агентом.
— Решайте, Алик Иванович. У вас есть право выбора — либо вы соглашаетесь с моим предложением, либо я пишу рапорт Сосновскому.
— Какой ещё рапорт?! — испуганно спросил Варданян, потеряв нить нашего разговора. Но тут же вспомнив о чем мы говорили прежде, облегченно вздохнул. — Вы опять шутите! Веселый вы человек, Дмитрий Константинович.
— Особенно сейчас. Не могу без смеха смотреть на себя в зеркало… Итак, что же вы решили, Алик Иванович?
— Вы думаете, что так просто на такое решиться? — вопросом ответил он.
— Я понимаю, что непросто. Но только учтите, что в данном случае время работает против вас.
После довольно продолжительной паузы, Варданян сказал нерешительно:
— Допустим, что я соглашусь. А где гаранитии, что вы меня не сдадите тому же Сосновскому, когда своего добьетесь.
— Гарантии, Алик Иванович, вам может дать ваш сексопатолог и то с определенной долей вероятности. Мы же можем дать вам лишь слово. А ему, уверяю вас, можно верить. Еще никто не смог пожаловаться, чтобы я или Иванов не сдержали когда-нибудь слова.
— А при чем тут Иванов?
— Но ведь мне тоже нужны гарантии.
— Ну?
— А на ваше слово мы, увы, полагаться не можем. Служа дьяволу вы утратили на это право, Алик Иванович. Поэтому я должен предпринять кое-какие меры, страхующие меня от неприятностей.
— И какие же?
— В данном случае, ваше любопытство оправдано, поэтому отвечаю. Вы пишите на имя Иванова письмо, где указываете, что добровольно, без всякого принуждения с моей стороны согласны со мной сотрудничать, при чем обязуетесь не принимать никаких мер, направленных, как против членов нашей следственно-оперативной группы, так и членов их семей. Ставите дату, подпись и отправляете Иванову. По получении данного письма Ивановым организуете мой телефонный разговор с ним. После этого я приступаю к главной операции по спасению вашей сильно пошатнувшийся репутации и где-то по большому счету жизни. Вот так. Будут ещё вопросы, Алик Иванович?