Страх
Шрифт:
– Это ведь касается серьезно пострадавших от огня? – спросил Борис.
– Главным образом да. Приходится действовать очень быстро, нет времени вырастить кожу пострадавшего в лабораторных условиях. Тогда ему пересаживают кожу донора, но речь идет лишь о временном решении. Обычно еще до того, как через несколько недель проявятся признаки отторжения, ему пересаживают его собственную кожу, которую успевают вырастить в лаборатории.
Он закрыл программу. Борис попытался представить себе типа с заплатами на лице и теле
– Это может объяснить то, что под ногтями найдены две разные ДНК, – сказал он.
– Точно. В эпидермических слоях вашего убийцы наверняка была ДНК его донора, в данном случае нашего повешенного. Вы столкнулись с тем, что называется химерой, как мифологическое чудовище: один человек с двумя разными ДНК в разных частях тела.
Камиль промолчала, поскольку еще никогда по-настоящему не размышляла об этой истории с химерой. Не является ли и она сама такой же химерой? Сердце у нее в груди обладает ДНК, отличной от ее собственной. По этой-то причине ее организм так яростно борется с ним, отвергает его.
Она так погрузилась в свои мысли, что позволила Борису опередить себя.
– Достаточно узнать, кому была пересажена кожа Блие, – сказал Борис, – и мы найдем нашего убийцу. Я знаю, что ваша программа может делать такие вещи: связать донора и реципиента.
– Да, верно, но у меня нет права на такой запрос. Как я вам сказал, мой доступ к «Кристаллу» очень ограничен, я никогда не знаю личности реципиентов. Но вам в рамках судебного расследования получить разрешение будет относительно просто.
Он взял лист бумаги, карандаш и написал имя и адрес.
– Получите разрешение у судьи, в чьем ведении находится ваше дело, а затем перешлите его по факсу или заверенным письмом по электронной почте директору биомедицинского агентства, чьи координаты я вам записал. В рамках конкретной судебной процедуры он снимет замок анонимности и установит связь между донором и реципиентом. И вы тогда узнаете имя вашего убийцы.
Вполне удовлетворенный, Борис взял листок и встал, но Камиль не шелохнулась.
– Я и не думал, что мы так продвинемся, придя сюда.
– Был рад помочь. Ваш случай довольно замысловат, я его запомню. Такого рода анекдоты всегда интересны для студентов-медиков, да и для криминалистов тоже.
– Камиль? Ты идешь?
Молодая женщина сидела не шевелясь, устремив глаза в пустоту. Эти истории про химер только что подсказали ей путь, даже мысль о котором раньше не приходила ей в голову.
Самый очевидный из всех и который с самого начала был у нее перед глазами.
Тот, который, быть может, раскроет ей личность ее донора.
16
10 часов утра.
Тесный кабинет Белланже под самой крышей дома № 36 по набережной Орфевр. Сигареты, раздавленные в пепельнице. Ничего личного на стенах. Ни
Его будто хватили обухом по голове.
Немного нависая над ним, вентилятор месил спертый, тяжелый воздух.
– Вот паскудство, двенадцать девушек.
Он пристально и хмуро посмотрел на Шарко и встал. В некоторых местах потолок был таким низким, что ему приходилось пригибаться.
– Так этот псих еще и записывает свои мерзости на диктофон.
– Да уж, прямо высший класс.
На Белланже накатила усталость, он оперся об истертое дерево стола перед собой. Его лицо было измождено бессонницей.
– Я на ногах не стою. Рассчитывал на праздник, чтобы оклематься немного, но… Мне бы съездить домой… Принять душ, поспать пару часов, съесть что-нибудь посущественнее куска хлеба. Я всю ночь разбирал бумаги, а с утра мы с Робийяром названиваем в пустоту. На рабочих местах никого нет.
Прежде чем зайти сюда, Шарко заглянул в общий зал, open space, поздороваться с лейтенантом Робийяром. Паскаль Робийяр был их великим специалистом по процедуре и по всему, что касалось поисков в компьютерных базах данных.
Николя Белланже взял коробку и обе картины:
– Я их сам отнесу. Видел, что тут болтаются два-три лаборанта, попрошу сделать анализ ДНК волос, ногтей и особенно зубов. Надо попытаться установить, принадлежит ли все это одному и тому же человеку.
– Есть еще… хм… бумажник. Учитывая, что мы слышали на записи, возможно…
Белланже сжал губы.
– Посмотрим. Спасибо за коробку и… отличная работа, Франк. Только ты мог это углядеть.
Кивнув в ответ, Шарко предложил:
– Я могу тут остаться на пару часов, если хочешь, но не больше. Обещал кое-что Люси…
– Не парься. Я позвонил куда следует, там уже зашевелились, хоть и неторопливо, если понимаешь, что я хочу сказать. Судья сможет меня принять не раньше семнадцати часов, а дивизионный комиссар, хоть и сократил свои выходные, будет здесь только к вечеру…
Шарко промолчал. Клод Ламордье, их big boss, и так был не самым большим весельчаком на планете, а это все, похоже, грозило изрядно подпортить ему настроение.
– …Робийяр начал просматривать базы данных по поводу этих двенадцати девушек, – продолжил Белланже, потирая себе лоб. – Ищет, не было ли массовых исчезновений. Левалуа вернется после обеда, чтобы помочь немного. Робийяр его подключит к поискам ПФ, того типа, что подписал рисунки. Пусть поищет в списках вышедших из тюрьмы и тех, кто еще сидит. Это пока не получим анализы ДНК волос. Что касается тебя… Я предпочитаю, чтобы ты поберег силы для ближайших дней. Завтра узнаем новости.