Стракен
Шрифт:
Она выпустила нож и начала руками производить волнообразные движения, призывая защитную магию.
Пожалуйста!
Магия откликнулась, и факелы вспыхнули и погасли, погрузив проход во мрак.
В то же мгновение она двинулась вдоль стены прочь от своих похитителей, сжимая в одной руке длинный нож. Гномы охотники разражались ругательствами, спотыкаясь в темноте, бегая вокруг друг друга и натыкаясь на своего мертвого товарища. Она, как могла, уходила по коридору, стараясь оказаться от них подальше. У нее было всего несколько мгновений до того, как они ее обнаружат, что бы она ни предприняла, и прежде, чем это произойдет, ей нужно освободить свои ноги.
Прислонившись спиной к стене,
Она едва поднялась на ноги, когда первый из них, оказавшийся достаточно близко к этому моменту, чтобы услышать ее движения, вслепую вонзил свой короткий меч в скальную стену всего в нескольких дюймах от ее головы. Она ответила мгновенно, вонзив свой клинок глубоко ему в грудь. Он взревел от боли и страха и попятился от нее с оставшимся торчать из груди ножом. Оставшись без оружия, она продолжила свой путь вдоль стены, слыша кряхтение и стоны раненного ею гнома, смешанные с гортанным шепотом двух оставшихся в живых стражников. Они разделятся и пойдут вдоль противоположных стен, пока не найдут ее. Но теперь будут более осторожными. У нее не будет шанса застать их врасплох.
Она продолжала двигаться дальше, размышляя над тем, что же делать. Если бы захотела, она могла убежать, но ее инстинкты говорили ей, что, оказавшись безоружной в незнакомых коридорах, ей не удастся в этой черноте далеко уйти. Гномы, привыкшие к такой темноте, продолжат охотиться на нее.
Она слышала, как они приближаются, как шуршат в тишине их сапоги и одежда.
Ей нужна другая магия, подумала она. Но она не знала убивающую магию, поэтому что бы она ни пробовала, это лишь даст ей еще немного времени. Может быть, ей удастся заполучить еще одно оружие, но сможет ли она им воспользоваться после того, что случилось? Воспоминания о том, как она вонзала лезвия в убитых ею гномов, еще были свежими и четкими и заставили ее содрогнуться. Она не была уверена, что сможет такое не только повторить, но даже просто попытаться.
Однако что-то же она должна попробовать.
Скажи, что мне делать, Арен!
Естественно, он не мог — даже в ее воспоминаниях обо всем, чему он ее учил, — потому что нигде в своих наставлениях он никогда не упоминал о подобных ситуациях. Он обучал ее стихийной магии вплоть до того момента, как они перелетели Лазарин. Правда, предвидя опасности, с которыми они могли столкнуться, он дал ей несколько более трудных уроков, но ни один из них не казался полезным против свирепых гномов охотников, преследующих ее в черных как смоль пещерах.
Они были все ближе, звук их шагов становился все отчетливее. У нее не осталось времени.
Прислонившись спиной к стене прохода, она повернулась в их сторону, подняла руки, что-то прошептала в темноту и при помощи пальцев направила магию, потом хлопнула над своей головой в ладоши. В тот же миг проход наполнился ослепительным светом, по своей яркости не уступая полуденному солнцу. Своими руками Хайбер прикрыла глаза от этой внезапной вспышки, но гномы были захвачены врасплох и мгновенно были ослеплены. Она ринулась прямо на них, увертываясь от их рук и острых клинков, и помчалась дальше по освещенному вспышкой проходу в сторону печи.
С криками и проклятиями гномы сразу рванулись вслед за ней, грохот их шагов раскатисто раздавался по проходу. Она побежала еще быстрее. У нее не было никакого плана, только убежать от них, добраться до слияния проходов около печи и исчезнуть в них. А потом пусть они гоняются за ней, если пожелают. Как только они больше не смогут ее видеть, найти ее будет гораздо труднее.
Внезапно волна тепла окатила ее, нахлынув
Потом что-то врезалось в ее правый бок, заставив ее развернуться и наполняя ее приливом боли и шока. Чуть ниже пояса из ее тела торчал кинжал. Было ощущение, как будто к ней прижали раскаленную кочергу, однако она не стала тратить время на то, чтобы остановиться и вынуть этот кинжал. Вместо этого она продолжила бежать, борясь с внезапным чувством слабости, укрепляя свою решимость добраться до помещения печи. Позади нее, кряхтя от натуги и тяжело дыша, бежали гномы охотники.
Она первая добралась до печи, в порыве вылетев из темноты и оказавшись около металлического ограждения мостков, которые окружали горнило печи. Она вовремя успела затормозить, оказавшись так близко к огню, что ощутила, как опалились ее волосы, а легкие обожгло горячим воздухом. Она торопливо оттолкнулась и, шатаясь, направилась по мосткам. С одной стороны бушевал огонь — в глубокой, освещенной бездне, на дне которой яростно горела земная магма, являвшаяся подземным источником, обогревавшим эту цитадель. Несмотря на то, что пламя было слабым, а вентиляционные отверстия были широко открыты, жар был невыносимым.
Она лихорадочно искала выход. В стенах этого помещения находилось несколько дверей, а вдоль этих стен поднималась вверх спиральная лестница. Все двери были закрыты. Она подбежала к ближайшей и попыталась ее открыть. Та отказалась сдвинуться с места.
Следом за ней в помещение ввалились гномы охотники и сразу же заметили ее. Поколебавшись лишь мгновение, они разделились и направились по мосткам в разные стороны, окружая ее. Она быстро подбежала ко второй двери и дернула за ручку. Она также была закрыта. Жар от пламени печи, а также потеря крови от раны, вызвали у нее головокружение. Она почувствовала, как по ее спине стекает кровь. Силы покидали ее.
Она была близка к обмороку.
Прислонившись к стене камеры, она дотянулась рукой до торчавшего кинжала и вынула его. Боль стала невыносимой, однако она ухитрилась устоять на ногах. Она должна выбраться отсюда, должна пройти через одну из этих дверей. Однако, размышляя об этом, она поняла, что уже слишком поздно. Они увидят, куда она отправится, и пойдут за ней вслед. У них нет другого выбора, они не могли позволить ей уйти. Если они расскажут своим хозяевам друидам, что позволили ей убежать, то это будет стоить им жизни. Они должны это знать. Они будут продолжать ее преследовать до тех пор, пока она или они не погибнут.
На нее накатило отчаяние. Выхода не было. Ей не справиться с этими гномами. Она еле могла двигаться, ее слабость увеличивалась, усиливаясь из-за головокружения и расстройства.
Но ведь она была единственной, кто знала о триатине. Только она могла предупредить Пена и Грайанну Омсфорд об опасности.
С большим усилием она выпрямилась. У нее была еще магия. У нее был кинжал.
Мне нельзя потерпеть неудачу.
Она двинулась вперед так быстро, как могла, по лестнице, которая вела к единственной закрытой двери в ее конце, словами и жестами формируя невидимыми нитями сплетения магии. Когда она добралась до лестницы, то притворилась, что пошатнулась — правда, особо притворяться не пришлось, — споткнувшись и вытянув руку, чтобы удержать себя. Когда она выпрямилась и двинулась дальше, то оставила кинжал на шестой ступеньке, засунув его под нее и направив лезвием наружу, так чтобы его не заметил гном, приближающийся позади нее. Через десяток шагов она повернулась лицом к нему, прислонившись спиной к стене и ожидая, когда он подкрадется к ней, зловеще сверкая клинками в отсветах пламени печи.