Страна Мудрецов
Шрифт:
– «Диоген» в порядке, ту те ранги матуй! – выразился капитан Прунамель. – Но мои паруса обвисли, и я остался без хода.
– Капитан, я плохо разбираюсь в морской терминологии…
– На береговом языке это значит, что матросы выиграли у меня все кирпичи. Теперь капитан Прунамель – последний нищий в стране Мурлындии! Придется поработать в вашей кочегарке. Дайте формочку, дорогой шеф!
Я уважал капитана за то, что он не в пример прочим жителям – имеет профессию. Никому еще, кроме короля Мура, я не дал даром ни одного кирпича. Но и Мура я принудил работать. Повторяю, капитана я
– Не надо формочку, – сказал я. – Берите сто двадцать кирпичей, грузите их на телегу и бросьте горевать.
– А работать потом? – спросил капитан.
– Вы на государственной службе, – сказал я капитану. – Жалованье – шестьдесят кирпичей в неделю. Получите за прошедшие две.
– Шестьдесят кирпичей в неделю – это куш!.. Так жить можно. И зимой будете платать? – поинтересовался капитан Прунамель.
Я ответил не долго думая:
– Если не заснете, буду платить.
– Крушение основ порядка… – задумчиво произнес капитан.
Я помог ему погрузить кирпичи. Каждый кирпичик капитан брал нежно, как пирожное. В Мурлындии обколотый кирпич терял половину своей стоимости, как у филателистов марка с оторванным зубчиком.
– Воистину порядок рушится, – пробормотал капитан, уложив сто двадцатый кирпич.
– Ничего не рушится, – возразил я. – Все остается, как было. Только интереснее станет жить.
– Это вы так думаете, дорогой шеф…
– А кто не так думает?
Капитан промолчал, отвязал вожжи, и лошадь тихо побрела к морю. Прохладный ветерок шевелил ветки над нашими головами. С них сыпались сухие листья, устилая лесную тропу мягким золотистым ковром. Под деревьями целыми бандами стояли наглые мухоморы. «Митька забросил свое занятие…» – подумал я, любуясь ядовитой красотой негодных грибов. Глубокая, умиротворяющая душу тишина стояла в лесу, только повизгивали оси старой телеги. Капитан махнул рукой и обернулся ко мне. Он сказал:
– В конце концов, Главный комендант обязан знать все, что творится в стране, за которую он отвечает. Я вам расскажу. Не обижайтесь, дорогой шеф, но вы напоминаете мне того беспечного шкипера, который, понадеясь на ровный попутный ветер, отпустил вахту вниз, а сам разлегся в шезлонге на юге и мечтает о том, как выгодно продаст свой груз в порту назначения. Знаете, чем кончилась идиллия? Налетел шквал, разметал паруса в клочья, а от мачт на палубе остались пеньки, высотой по три фута каждый. Примите к сведению эту притчу и слушайте дальше.
Три дня назад, на восходе солнца, когда задувает утренний бриз, меня дернули за ногу. Я сказал, не раскрыв еще глаз:
– Что за болван меня будит?
– Это не болван, а король Мур Семнадцатый!
Раскрыв глаза, я увидел перед собой короля и зампотеха Федю. Оба были закутаны в плащи по самые глаза.
– Любезный капитан, – обратился ко мне король, – поскорее попроси матросов перенести якорь на палубу и поставить паруса!
Спросонок я ничего не мог сообразить. Я спросил короля:
– Куда вы, ваше величество, изволите торопиться ни свет ни заря? Соблаговолите сперва выпить с нами чайку, ваше величество.
– Некогда, любезный, – сказал король. – Распоряжайся живее!
Тем временем зампотех
– Куда править, ваше величество?
– На остров Высшей Мудрости! – приказал король.
Я направил нос «Диогена» к острову. Кильватерная струя за кормой была похожа на туго натянутую струну. Король и Федя стали у борта. Я не хотел подслушивать, клянусь великим Матуй! Но вы же знаете, что в утренней тишине каждое слово слышно за три мили!
– Если его не остановить, вся жизнь развалится, – говорил Федя королю. – Неужели вы не чувствуете, что режим шатается и скрипит? Думаете, эти кирпичи сделаны из глины? Ошибаетесь, ваше величество. Кирпичи сделаны из динамита! Скоро они взорвутся, и в Мурлындии из старого доброго порядка останется только ваша корона в историческом музее! Вы не понимаете очевидной вещи!
Король спросил сердито:
– Какой это вещи я не понимаю?
– Да той вещи, – сказал Федя, – что о короле жители вообще уже позабыли. Будто бы его и нету. Никакого почтения, никакой заботы об особе древнего происхождения! Жители делают только то, что нужно Главному коменданту. А почему так получилось? Потому, что он придумал кирпичи! Скоро жители соберутся в кучу и скажут: «На что нам этот нищий, бездарный и ленивый король? Отнимем у него мантию и продадим Главному коменданту за тысячу кирпичей». Вы не усмехайтесь, ваше величество! Такое вполне может получиться. И Мурлындия уже не та, и жители уже не те!
Король перестал усмехаться. Федины слова его напугали. После долгого молчания он плотнее надвинул корону испросил:
– Ну, и что ты предлагаешь?
Федя вздохнул и опустил глаза.
– Вы же знаете, что я недогадливый, – сказал он. – Хочу повидать Главного мудреца. Уж Главный что-нибудь придумает!
В таких разговорах прошел весь путь до острова. Я ошвартовал «Диогена» у кривой сосны, и мои пассажиры спрыгнули на берег. Матросы остались на пляже, а я с королем и Федей пошел к пещере.
Главный мудрец лежал на подстилке, держал в руке какую-то птичку и выдергивал у нее из хвоста перья. Король и Федя рассказали ему, что теперь делается в Мурлындии. Главный разволновался, птичку бросил, вскочил на ноги и замахал руками.
– Небывалый случай! – кричал он. – Потрясение основ! Как же вы допустили такое, мудрецы липовые?!
Король Мур виновато развел руками:
– Вынужден просить прощения. Недоглядели…
– Для чего тебя держат! – орал Главный. – Для чего тебя кормят с твоей длинноносой Дылдой! То-то жители теперь приносят в пещеру так мало желтых муравьев!
Федя сказал:
– Криком делу не поможешь. Надо подумать о том, как пресечь безобразия, не нарушая обычая и не раздражая жителей. Между прочим, ходят слухи, что девочка Лида устроила школу, учит жителей читать, писать и считать.
– Ох, не довершай удара! – воскликнул Главный. – Кирпичи, печки, школа! Что я скажу доброму Лабазу? Он же меня выгонит в три шеи. Куда я денусь при теперешненг безработице?!
– Не о себе сейчас надо думать, Главный, – сказал Федя. – Думай о мерах. Жители так влюбились в кирпичи, что эту язву у них силой не отнимешь.