Странник
Шрифт:
— Неплохо, — с убеждением заявил Большой. — Совершенно правдоподобно.
Поток воздуха стал сильнее, а вместе с ним усилился и запах, доносящийся из тоннеля. К нему примешивался какой-то незнакомый смрад.
В глубине тоннеля они заметили голубое сверкание.
— Поезд подходит! — воскликнул Пепе.
И снова голубое сверкание. Потом еще и еще. Сквозняк превратился в ветер. Три наркомана уловили плеск воды. До них донесся все разрастающийся рев.
— Темный поезд мчится по обеим путям! — крикнул Араб.
Голубые блики приближались, становясь
Они успели увидеть пенящуюся, темную от грязи волну, увенчанную голубым сверканием.
А через мгновение в них ударил поток пронизанной электричеством соленой воды.
Сэлли и Джейк ели яичницу с серебряного блюда и закусывали черной икрой, черпая ее ложкой из хрустальной миски, поставленной среди кубиков льда.
— Вот мы и забрались высоко-высоко, — сказала Сэлли, выглядывая в окно, — видно только Эмпайр Билдинг, башню радио и здание Крайслера… а вон та далекая точка… это Уолдорф Астория, а?
— Я насчитал сорок этажей, прежде чем мы сели в личный лифт Хассельтайна, — ответил Джейк, намазывая на ломоть хлеба густой слой черной икры.
Сэлли взяла чашку кофе, подошла к высоким хромированным перилам и сильно перегнулась вперед.
— О, боже! — закричала она. — Люди выглядят отсюда, словно муравьи. Бегут. Интересно, почему? Джейк, когда-то я тебя спрашивала, для чего служат гидранты в зданиях — помнишь? Я думала, что с их помощью тушат пожары автомобилей или сдерживают бунтующие толпы рабочих с предприятий по производству одежды.
— Нет, с их помощью по утрам моют улицы, — объяснил Джейк.
Он налил себе кофе из высокого продолговатого кувшина.
Девушка кивнула.
— Я тоже согласна с этим. Раньше я еще сомневалась. Но сейчас нет. Внизу как раз моют улицы.
— Что? Улицы обычно моют в четыре часа утра. А сейчас уже восемь!!!
Взгляд Джейка становился все более отсутствующим. Он пытался вспомнить свою идею о том, как заработать деньги, которая пришла ему в голову на Таймс Сквер.
— Может быть, — засмеялась Сэлли, — но улицы в воде.
Некоторое время она смотрела вниз.
— Джейк? — снова позвала она.
— Что еще? Дай мне сосредоточиться, Сэл!
— Ты прав. Вода идет не из гидрантов. Она вытекает из метро.
Джейк подпрыгнул в кресле и тут же стукнулся пятками об пол с такой силой, что невольно вскрикнул. Пол задрожал, раздался мощный рев, здание накренилось, выпрямилось и снова накренилось. Взмахнув руками, Джейк ухватился, наконец, за перила, рядом с которыми визжала от страха Сэлли. Чашка, которую она упустила, и куски штукатурки, осыпавшиеся со стен, перекатывались по полу.
Болтанка внезапно прекратилась и рев затих. Сэлли выглянула за перила и указала на черную ленту, которая выплывала внизу из их дома.
— Смотри! — крикнула она. — Дым! О, что за прекрасное зрелище! — застонала она, когда Джейк попытался оттащить ее от перил. — Мы должны написать об этом пьесу!
Несмотря на замешательство, Джейк мгновенно понял, что это
Но тут погас красный огонек в подставке кувшина для кофе, погас также оранжевый светлячок в тостере…
Марго, Пол и их товарищи смогли преодолеть три следующие волны. Дылда и Ида почти всю дорогу тянули за собой Ванду. В волнах не было пены и они достигали лишь икр. Запыхавшись, они остановились наконец на сухом песке, но вскоре мощные гривастые волны вновь вынудили их к дальнейшему бегству.
Перед ними на фоне неба, бледнеющего с приходом рассвета, виднелись могучие, черные горы Санта-Моники. Немного ближе, хотя тоже уже далеко, мигали уменьшающиеся огоньки фургончика. Хиксон избрал самую короткую дорогу с пляжа, ведущую между возвышенностью Ванденберга-Два и более низкими разрушенными скалами, обломки которых засыпали автомобили. Остальные члены группы побежали за фургончиком. Это было единственно верное решение. Если бы Хиксон выбрал другую дорогу, то они бежали бы боком к волнам, по низкому пляжу. Но и здесь бежать было тяжело, так как эта дорога проходила по песчаному руслу высохшей реки.
За их спинами Странник уже касался поверхности океана. Округленный ромб Луны снова прикрыл неизвестную планету спереди. Сейчас диск планеты опять напоминал символ «инь-янь», только слегка склонившийся набок. С трудом хватая воздух, Брехт подумал, что именно с этого все началось. Планета сделала полный оборот — ее день длится шесть часов. Неожиданно какой-то черный квадратный силуэт, выщербленный по краям, поднялся вверх и заслонил от него Странника.
Это была терраса, на которой они организовали симпозиум, вырванная из земли мощным валом.
И тогда он услышал рев.
Все бросились бежать. Брехт едва поспевал за ними, чувствуя, как маленькие острые иголочки начинают колоть в сердце.
Затем показалось, что Странник каким-то образом преодолел четыреста тысяч километров и повис прямо над ними, заслоняя собой все небо, за исключением серой полукруглой ленты горизонта.
Они остановились на полушаге, не обращая внимания на догоняющий их рычащий, пенящийся вал, который в любую минуту мог захлестнуть их, обрушить на них обломки террасы.
Хантер первым правильно оценил расстояние и размеры, отметив про себя, что это только (о, боже, только!) летающая тарелка диаметром около пятнадцати метров, украшенная фиолетово-желтым символом инь-янь и вопреки законам притяжения висящая метрах в четырех над ними. Но ноги автоматически несли его вперед. Сейчас было не до легендарных предметов. Жизнь его зависела от скорости бега.
Волны превратились в водяные валы. Первый и самый маленький плеснул на них пеной и опал. Вода уже достигала колен. Руки инстинктивно цеплялись за скользкие руки товарищей, хватались за их мокрые куртки и плащи. Ванда упала и Войтович нырнул, чтобы вытащить ее из воды.