Странник
Шрифт:
— Шампанское. Эта цветовая схема называется «шампанское».
— Да неужели? Но как бы там ни было, надеюсь, кому-нибудь хватит здравого смысла разлить там красное вино.
Рита, отчаявшись найти платок, вытерла обильно растекшиеся по лицу тушь и тени тыльной стороной ладони.
— Знаешь, как они нас называют? — фыркнула она. — Тупые брюнетки.
— Потрясающе остроумно! — резко отозвалась Нелл. — Твоя беда, Рита, в том, что ты слишком впечатлительная. И когда люди оскорбляют тебя, ты чересчур серьезно принимаешь это.
— Тебе-то хорошо говорить. Ты собираешься поступать
— Почему бы нам не попытаться поймать такси? На метро мы уже опоздали. В каком направлении отсюда автострада?
— Холланд-парк-роад вон там, — указала Джулии. — Мы как раз оттуда пришли. Я все время пыталась сказать вам, что мы идем в обратную сторону. И еще, эти туфли просто убивают меня.
— Я не пойду назад мимо дома Роджера и Галины. Нам придется обогнуть квартал.
Рита внезапно развернулась и бросилась поперек, не разбирая дороги, так что случайный мотоциклист едва успел увернуться, чуть не свалившись на землю. Нелл рванулась, чтобы поймать Риту, потому что Джули еле-еле хромала позади.
— Послушай, а как же я? — спросила она, решительно схватив ее за локоть. — Где же все те длинноногие студенты-интеллектуалы, которых ты мне обещала?
— Клифф сказал, что у Роджера много друзей, которые учатся в университете.
— Чушь. Думаю, там все были в лучшем случае дипломированными счетоводами.
— А как же Тамсин?
— Она тоже. Иначе откуда столько комплексов?
— Тамсин танцовщица. Она училась в Королевской академии балета. Галина нам про нее уже все уши прожужжала.
— Мне лично кажется, что там существовал небольшой заговор насчет Клиффа и Тамсин. Послушай, да зачем тебе вообще сдались все эти надутые люди? Я думаю, мне надо заняться подбором друзей для тебя. Раз уж ты выбираешь мне одежду по своему вкусу, это будет честно. По рукам?
Против воли Рита улыбнулась.
— Да ты же никого в Лондоне не знаешь.
— Пока нет, но на следующей неделе устраивают большой танцевальный вечер для будущих студентов. Я куплю три билета, ладно?
Глава 32
— Здравствуйте, это мистер Перрин? Вам звонит Брайони Уильямс.
— Доброе утро. Я как раз размышлял, сколько времени пройдет до следующего нападения. У меня вчера состоялся долгий разговор с вашими людьми.
Ну что же, подумала Брайони, значит, они все-таки к ней прислушались: ведь в конце концов, именно она первой зацепила эту нить расследования.
— Только один вопрос, — произнесла она вслух. — Квин знал испанский язык?
— Меня об этом вчера уже спрашивали. Понятия не имею.
— Спасибо, мистер Перрин.
Четверг начинался неудачно. Полиция Салташа явно потеряла след семьи Квина и пришла к выводу, что они переехали в другое место. Брайони возмутило, что на этом все и успокоились. Дневник отдали переводчику, который пообещал подготовить как минимум две тысячи слов к завтрашнему утру. К этому же времени ожидали доставки из Плимута дела по давнему убийству
И все же лучше подготовиться. Инспектор достала свои записи, сделанные в прошлый раз. Однако не успела она прочитать и половину страницы, как мысли улетели далеко прочь. Брайони вновь и вновь прокручивала в памяти недавние события.
Она вспоминала корзины, полные жирной черной земли; маленьких птичек, вспорхнувших из гущи растений; корзину, которую Кендрик вытаскивал с полок — внутри, в сухой, спекшейся земле хранилась страшная тайна; маленькую синюю книжку в пластиковом коконе. Все эти образы громоздились на картиной, нарисованной на воротах на улице Криспин быстрыми, жесткими мазками. Почему этот рисунок представлялся ей более реальным и угрожающим, чем изображения трупа Кэролайн Стэйнес, развешанные вокруг? Он был словно тайное обещание: убийца обязательно вернется, это еще не конец.
Брайони встала, вышла из комнаты и направилась в туалет, намереваясь привести себя в порядок перед допросом. Там она встретила Донну, расчесывающую волосы.
— Привет, Брайони! Как дела?
— С переменным успехом. Но лучше, чем были. Ты оказалась отвратительно права, Донна. Так что теперь держись: в любой момент тебе могут отплатить за добрый совет, я уж не упущу возможности. Кстати, хотела тебя спросить: ты все еще разрабатываешь «Висячие Сады»?
— Нет. Паб вычеркнули из списка приоритетов. Состав посетителей изменился, и Пелгрейв не думает, что я смогу добыть там полезную информацию. Это немного облегчает мне жизнь, не правда ли?
— Ты не сталкивалась ни с кем, кто бы говорил по-испански?
— Равно как и ни с кем, кто знал бы Мэтью Квина. Прости, Брайони. Эти две нити в моем ареале деятельности не ведут никуда. Глухо.
— Ладно. Полагаю, надо разработать эту версию под другим углом. Знаешь, сегодня утром мы будем проводить повторный допрос Олдройда. Это благодаря твоему отчету.
— Правда? Интересно будет услышать, что это даст. Он не слишком приятный парень, этот Олдройд. Этакий напыщенный кретин. У него в рукаве всегда припрятан сборник с правилами хорошего тона.
— Могу себе представить. Я присутствовала на первом допросе и уже составила некоторое представление о нем — не благодаря Стиву Латему, так что обязательно расскажу тебе все, что смогу.
— Хорошо. Потому что общее совещание состоится не раньше пятницы, а мне сегодня в восемь вечера нужно присутствовать на балу. Встретимся в «Лайонс» часов в шесть?
Ровно в шесть Брайони сидела за столиком. Перед ней стояли тарелка сосисок с пюре из тушеных бобов, а также большая чашка чая, рядом с которой красовался батончик «Марс».