Странник
Шрифт:
— А ко мне приходит светлый дядя.
Джим сначала не понял и решил, что это детские фантазии, но на следующее утро Илидор снова сказал, что к нему приходил этот дядя. Он рассказывал ему сказки, пел колыбельные и говорил, что он его очень любит. У Джима забилось сердце. Он спросил:
— Какой он, этот дядя?
Илидор ответил, что дядя очень похож на дедулю Альмагира, только с длинными волосами, одет в белое и весь светится. В памяти Джима вспыхнул его сон годичной давности, в котором он видел свою с лордом
"Светлый дядя" приходил к Илидору регулярно — чаще всего ночью, баюкал его и рассказывал сказки о других мирах, в которых живут огромные светлые существа, мудрые и прекрасные, которых люди зовут богами. Каждое из таких существ создавало свою вселенную, населяло её живыми тварями, в том числе и разумными, и любило их, как своих детей. Предназначение этого существа было в созидании и любви. Если созданные им дети забывали своего Создателя и погрязали в войнах и зле, Существо умирало без их любви, и созданная им вселенная погружалась в хаос. Ею завладевали тёмные силы, которые приводили её к запустению и гибели.
Слушая эти истории из уст годовалого ребёнка, Джим убеждался, что всё это не могло быть им придумано: он был слишком мал для этого. У него бежал мороз по коже при мысли о том, что, может быть, сейчас Фалкон стоит у него за плечом и смотрит, как он причёсывается, или любуется им, пока Джим спит. Джиму было и жутко, и одновременно больно оттого, что Фалкон приходил только к Илидору, а ему не показывался. Слушая пространство, он просил Фалкона явиться ему, но дни шли, а Фалкон не приходил. По ночам подушка Джима не просыхала от слёз, он звал Фалкона и умолял подать ему хоть какой-нибудь знак. Он забросил переписку с лордом Дитмаром, и тот, не выдержав, приехал сам. Лорда Райвенна и Раданайта не было дома, Альмагир гулял с Илидором, и они с Джимом встретились в библиотеке.
— Джим, я так скучаю по вашим посланиям, — проговорил лорд Дитмар. — Отчего вы перестали мне писать? Признаться, я уже беспокоюсь… Здоровы ли вы, дитя моё?
— Я здоров, благодарю вас, — тихо ответил Джим, про себя думая, что, может быть, Фалкон сейчас их видит.
— У вас такой вид, будто вам что-то не даёт покоя, — заметил Печальный Лорд, всматриваясь в Джима. — Вы снова затосковали, мой дорогой… Что вас печалит, дитя моё?
— Если я скажу, вы можете подумать, что я сошёл с ума, — сказал Джим. — Но я не сошёл с ума.
— Вы не выглядите как умалишённый, поверьте моему опыту, — проговорил лорд Дитмар. — Я, если вы помните, немного разбираюсь в этом… Может быть, вы всё-таки поведаете мне, что вас снедает, и я смогу вам помочь разобраться в этом?
— Вот уж не думал, что вы когда-нибудь выступите в роли психоаналитика, — усмехнулся Джим.
— Расскажите мне, Джим, я постараюсь вам помочь, — сказал лорд Дитмар, ласково сжимая руку Джима.
— Боюсь, тут даже ваши познания людской психики со всеми её странностями не помогут, — вздохнул Джим. — Потому что это не та область. Тут, скорее, нужен специалист, умеющий общаться с душами умерших.
— Что
— К Илидору приходит Фалкон, — сказал Джим.
— В каком смысле? Во сне? — спросил лорд Дитмар.
— Я не знаю, приходит ли он ему во сне или наяву, но мой сын его видит и слышит, — сказал Джим.
Он рассказал лорду Дитмару всё. Печальный Лорд слушал внимательно, не перебивая, а когда Джим закончил, он долго молчал, хмуря брови.
— Ну, что скажете, милорд? — невесело усмехнулся Джим. — Вы не специалист по призракам, так ведь? Или это какой-то особый вид сумасшествия?
— В моей практике было много случаев, — проговорил лорд Дитмар. — Но я не считаю людей, которые видят или слышат призраков, душевнобольными. Хотя я и отношу себя к сословию учёных, но я не отрицаю существования подобных вещей. Значит, сами вы никогда не видели и не слышали Фалкона?
— Нет, — вздохнул Джим. — Он приходит только к сыну. Может быть, ко мне он не приходит потому, что он видел, как вы меня целовали, и сердится на меня?
— На этот вопрос я не могу ответить точно, — сказал лорд Дитмар. — Но на его месте я бы не сердился… Нет, дитя моё, я был бы только рад, что вы продолжаете жить и радоваться жизни, что вы не хороните себя заживо и не носите вечный траур. Вы так молоды и прекрасны, что было бы чудовищно требовать от вас этого. И я бы тоже не приходил к вам.
— Почему? — спросил Джим с печальным недоумением.
Лорд Дитмар дотронулся ладонью до щеки Джима, глядя на него с задумчивой нежностью.
— Чтобы не лишать вас покоя, — сказал он. — Не тревожить вас и не заставлять вас жить прошлым.
Хранилище знаний безмолвствовало, слушая их слова. Книги молчали, каждая о своём, а вместе с ними молчал кто-то ещё, чьё присутствие не было обозначено физическими признаками, но чувствовалось кожей.
— Оказывается, вы разбираетесь в психологии призраков, — прошептал Джим. — Откуда вы знаете всё это?
— Для этого не нужно каких-то особых познаний, — сказал лорд Дитмар. — Достаточно просто любить.
Он склонился и поцеловал Джима. Джим отстранился и сел на диванчик, поёживаясь.
— Не надо, милорд… Он нас видит.
— Даже если так, он ничего не сделает ни вам, ни мне, — сказал лорд Дитмар, садясь рядом и обнимая его за плечи. — Не бойтесь.
— Но почему он приходит к Илидору? — спросил Джим.
— Потому что Илидор не знает его, — сказал лорд Дитмар. — И у него нет печальных воспоминаний.
— Что мне делать, милорд? — спросил Джим со слезами на глазах. — Зачем он приходит? Он хочет что-то сказать?
— Возможно, — сказал лорд Дитмар. — Просто ждите и ничего не бойтесь. И прошу вас, не забывайте обо мне… Пишите мне, рассказывайте обо всём. Вы можете мне доверять, дитя моё.