Странник
Шрифт:
Через два дня эта дорога соединилась с центральной караванной. Она была главной артерией королевства и вела в столицу, людная, много путников, торговых обозов, удобно расположенные постоялые дворы, небольшие богатые городки. Довольно часто встречались конные патрули с гербами владельцев земель, через которые проходил королевский тракт. Он никому не принадлежал, и все деревни вдоль него налоги платили исключительно Ирайской короне. Графы и рады были бы прибрать к рукам столь лакомый кусок, но с королевской армией шутки плохи, и такая картина существовала уже лет двести.
Вообще Егор потихоньку ловил себя на мысли, что врастает в этот мир, он становился ему близким
На третий день пути, съехав с дороги, Егор устроился на большой поляне, развёл костерок из валежника, вполне себе умело разделал зайца, которого словил Хим. Цель днёвки была простой — ему нужно разобраться с новым функционалом кинжала подальше от людских глаз. Ни придорожные корчмы, ни обочина широкого, не пустующего тракта, для этого не годились, а вот такая полянка, которую нашел химерик, самое то.
Плотно поужинав и убедившись с помощью Хима что рядом нет любопытных, Раевский положил шпагу к костру, чтобы не мешала, и вытащил кинжал из ножен. С минуту он крутил поглотитель душ, прикидывая, чего ожидать, но тот был обычным кинжалом. Наконец, решившись, он взял его в руки по-боевому, словно собираясь ударить противника в живот, и вот тогда он ощутил тепло рукояти, будто оружие проснулось и предлагает свои услуги.
Он выбрал взглядом точку метрах в пяти и мысленно скомандовал: «Перенос!».
Рывок, в глазах на мгновение всё ускорилось, он размылся, потерял себя, и уже через мгновение очутился в выбранной точке. Всё случилось, как в прошлый раз, не хуже и не лучше, его повело чуть в сторону, как пьяного, яркие круги в глазах, которые через пару секунд исчезли, больная головушка, словно тисками сжатая, не хотела думать. Но он устоял. В себя пришёл быстрее, пяток секунд всё же потребовалась.
— Хим, я тебя в прошлый раз не спросил, но как ты это видишь? — оклемавшись и поняв, что способен мыслить здраво, поинтересовался у спутника Раевский.
— Хозяин, для меня ты становишься полупрозрачным, тебя окутывает что-то вроде кокона. А потом ты рывком, за которым даже я углядеть не могу, мне кажется, я вижу голубоватый широкий росчерк, который мгновенно рассеивается, сместившись на несколько шагов, ты возникаешь там, уже воплоти.
— Что-то типа такого я и думал, — поняв, что уже отдохнул, произнёс Егор.
Так, способность хорошая и нужная, вот только последствия переноса крайне поганые, а нужно, чтобы без них обходиться.
— А если попробовать совершать прыжки на небольшие расстояния, заставляя тело привыкнуть? — выдал он вслух, мысль, которая давно крутилась в его голове.
— Не знаю, Странник, — озадачился Хим.
— Это был риторический вопрос, ответ на который не требуется, я больше для себя.
— А зачем его тогда задавать? — уловил суть химерик.
— А хрен его знает, — улыбнулся Егор. — Хотя так мы подчеркиваем выразительность мысли. Вот я сейчас спросил, задав риторический вопрос в пустоту, так я подчеркнул правильность моей теории на настоящий момент.
— Сложный ты, хозяин, мой создатель и то попроще был.
— Какой есть, — улыбнулся Раевский. — Ну что, будем пробовать? И это снова был риторический вопрос.
Он выбрал точку в полуметре от себя и, сжав рукоять, ощутил идущее от кинжала тепло. Рывок, и на этот раз прошло гораздо проще, никаких кругов в глазах
— Вот интересно, а заряд у тебя есть? — обратился он мысленно к оружию. На ответ он не надеялся, но всё же его получил. Рукоять засияла голубоватым светом, как при поглощении душ, но не целиком, а примерно наполовину. Егор хмыкнул. — Просите, и дано будет вам, — произнёс он в пустоту, припомнив крылатое выражение из Библии, а может, и из Евангелие, хотя разницы бывший каскадер никогда не понимал, там ещё было что-то, но он вспомнил только это. — Значит, ты подзаряжаешься душами убитых, — продолжил он вслух диалог с кинжалом. — Что ж, думаю, на здешних дорогах без энергии не останешься.
Подкрепившись и выкурив трубку, Егор поднялся и, потянувшись, снова взялся за рукоять, надо было посмотреть, как будет вести себя тело на дальних дистанциях. И кое-что проверить, его очень заинтересовала мысль об одном фокусе. Выполнит ли поглотитель его просьбу? Встав от выбранного дерева в трёх шагах, Егор метнул в него клинок, потом мысленно приказал перенести его тело к клинку. И снова вышло. Рывок даже без темноты в глазах, просто все размазалось, и вот его пальцы сами собой сжимаются на рукояти кинжала. Хороший фокус. Значит, связь, установленная с помощью крови, довольно прочная, вот только пока с расстоянием не хочется экспериментировать, поскольку снова появились круги в глазах. Передохнув, Егор снова начал прыгать, на этот раз на метр, чуть тяжелее, но вполне терпимо. Он упражнялся ещё с час, пока заряд рукояти не опустился до четверти. Что ж, теперь он гораздо лучше подготовлен к тому, что его ждёт, и больше так не подставится, как с орденцем. Рывок, разворот и удар, в предполагаемую спину врага выходили почти на автомате и занимали меньше секунды, даже самый лучший боец не сумеет среагировать.
На лес опустились сумерки, и возвращаться на дорогу и искать себе ночлег, было поздно, поэтому Раевский подбросил дров в костёр, и, расстелив на траве плащ, уселся, глядя на огонь. Хим, сытый и довольный, подкрался поближе и улёгся у ног хозяина. Егор улыбнулся и, опустив руку на голову химерика, принялся чесать того за ушами. Тот, как настоящая собака, тихо млел от удовольствия. А Каскад размышлял над одним очень интересным вопросом, что будет с кинжалом, когда он покинет этот мир, если, конечно, удастся забрать его с собой? Станет ли он простой железкой или по-прежнему останется уникальным оружием? Но все это можно было узнать только практическим путем. Хотя ответ на часть задачки он имел, всё, что Раевский принёс из первого мира, осталось при нем, а значит, если кинжал пройдёт кляксу, значит, он будет с ним. Только одно ему не нравилось в этой схемы — подзарядка проходила в результате убийства человека. Да, он убивал только тех, кто ему угрожал, и таких будет ещё очень много, но как бы не переступить эту границу, где он превратится в мясника. Плохо, что не существует другого способа подзарядки. Но Егора успокаивало то, что всякие гады, зажившиеся на свете и недостойные обладать душой, будут часто встречаться на его пути, и вот он по ним слёз лить не станет.