Странные Эоны
Шрифт:
Ее путь был непростым, но за последние несколько лет он привел ее, шаг за шагом, к эмоциональной зрелости. Кей знала об этом и была уверена в себе и спокойна.
А теперь она понимает, что удивлена. Каким образом Альберт ушел из жизни?
Этот вопрос встал перед ней, когда она открыла входную дверь и вошла в гостиную.
Более точно — более экзотично — в нарастающей темноте встал перед ней и ответ. Из окна позади нее последние красные лучи заходящего солнца испещряли пятнами выпуклые глаза и рычащие пасти масок, висящий
Какое-то мгновение она стояла пораженная, но она не испугалась того, что увидела; сморщенная голова, покачивающаяся в полутьме и скрюченные фигурки в китайском кабинете, не вызывали чувства ужаса.
Это были игрушки, а не страшилки — что-то вроде тех вещиц, которые маленькие мальчики заказывают по почте из рекламных объявлений на последних страницах комиксов. Хотя маски были подлинными, в отличие от их пластиковых копий, угроза от них исходила ненастоящая; сморщенная голова, хоть и подлинная, не могла причинить ей никакого вреда.
Но могла ли она принести вред Альберту? Навредила ему, потому что его интерес к подобным вещам стал навязчивым, и вел его к миру детских суеверий?
Я росла вверх, сказала Кей самой себе, Альберт вниз.
Почему? Что должно было случиться, чтобы стать причиной его побега из реальности?
Я случилась для него. Наш брак случился. Он с этим не совладал, вот и отступил. Он не мог находиться один на один со мной, поэтому окружил себя тем, с чем мог. Маски, которые не видят, не разговаривают; глаза и рты, от которых не исходят ни упреки, ни насмешки. Сморщенная голова с усохшими мозгами, которая не вынашивает тайных мыслей, которые могут навредить кому-то.
Кей покачала головой. И с каких это пор ты стала кабинетным психоаналитиком? Но, может быть, так оно и есть. Представляется, что сегодняшний мир полон людей, которые не могут совладать со своими проблемами. Наркотики и алкоголь помогают размыть границу между реальностью и фантазией, но этого недостаточно. Недостаточно, чтобы забыть страхи, устранить агрессию, изгнать повседневных демонов. Поэтому они бьют по мячам, а не по лицам, сбивают кегли в боулинге, а не головы и погружаются в виртуальное насилие, уставившись в экран.
Альберт не пошел этим путем, потому что у него такого пути не было. У него было достаточно денег, чтобы купить себе вечное уединение; здесь, в его укрытии, он мог окружить себя символами безопасности. Если ты боишься жить с людьми, живи вместо этого с вещами. С мертвыми вещами, с вещами, которые напоминают тебе о смерти, но не угрожают твоему существованию, потому что ими можно управлять. Ты владеешь ими. И они не могут причинить тебе зла.
Ты делаешь из него кандидата в сумасшедший дом, сказала Кей сама себе. Он не был сумасшедшим.
То, что случилось с ним, было сумасшествием. То, как он выпал из жизни, исчез, умер.
Тем не менее, для всего этого вполне может быть рациональное объяснение; объяснение, которое непосредственно связано с его желанием
Если так, то и тайна, которой окружена его смерть, попросту испаряется. Возможно, Альберт посчитал современный Таити приманкой для туристов; наняв судно, он решил найти какой-то более уединенный остров. Что касается выпивки, то, скорее всего, это просто было средство против жары. Насколько она помнит, он не был привычен к алкоголю, а сочетание солнца и алкоголя вполне могло быть достаточным, чтобы сделать его легкомысленным.
Легкомысленным.
Она сама была легкомысленной, стоя здесь в пустом доме и занимаясь дневными мечтаниями.
Впрочем, уже ночными, потому что солнце зашло, и все было покрыто тенью. Выбираясь из углов, соскальзывая со стен, ползя по полу, тени колебались вокруг нее. В этих тенях маски могли шевелить своими ртами, фигурки в кабинете смотрели сквозь стекло, сморщенная голова расползлась в отвратительной ухмылке. Логическая мысль, которая расцветала при свете дня, с наступлением ночи быстро исчезала от прикосновения теней. Теперь расцветали, изгибались и корчились темные цветы, источая аромат страха. Они раскачивались среди теней, а тени раскачивались вместе с ними.
Господи, откуда же они появились? Кей самоуверенно улыбнулась и пошла к выключателю на стене. Весь этот разговор по поводу зрелости звучал, конечно, хорошо, но вот она здесь, жалкая трусишка, боящаяся своей собственной тени.
Только это была не ее собственная тень.
Эта тень двигалась.
Она появилась из двери холла и направлялась к ней.
— Добрый вечер, миссис Кейт, — сказала тень. — Включите свет. Кей нажала выключатель, и тень исчезла. Вместо нее она увидела мужчину плотного телосложения, лет тридцати пяти. Короткие волосы, высокие скулы, узкие серые глаза, бочкообразное тело, которое почти разрывало узковатый для него консервативный коричневый деловой костюм. Это все, что она заметила с первого взгляда, но этого было недостаточно, чтобы передать кольнувшее ее ощущение опасности, вызванное его присутствием. Она попыталась говорить спокойным голосом.
Кто вы такой, и что вы здесь делаете?
Бен Пауэрс, — мужчина небрежно кивнул. — Разве вам Хейзингер не говорил?
Говорил мне — о чем?
Я сотрудничаю с банком. Департамент недвижимости и попечительства, — он полез в карман пиджака, доставая бумажник, затем раскрыл его, чтобы показать карточку в пластиковом кармашке. Кей резко отодвинула ее.
Как вы сюда вошли?
Я полагаю, тем же способом, что и вы, — рука Пауэрса погрузилась в другой карман пиджака и достала связку ключей. — У всех у нас есть дубликаты.