Странные игры
Шрифт:
Пит частенько играл в бильярд с мужем Мелоди и бывшим супругом Робин. Мужчины в маленьком городке старались держаться друг друга.
– Сложно представить, каково им пришлось, – вздрогнула Элли.
– Фред рассказывал, что Пит не находит в себе мужества проехать мимо тридцать первого леса, – вздохнула Мелоди. – Если ему надо в ту сторону – делает крюк.
Лесной массив в западной части Бетельвилля в народе называли по номеру 31-го федерального шоссе, по которому обычно выезжали из города. Наверняка у леса было и официальное наименование, однако
Примерно в миле к югу от Бетельвилля проходила узкая грунтовая дорога, ведущая в лес. Сверху ее прикрывали кроны деревьев, и легко было проскочить мимо, если не знаешь, где искать. Грунтовка заканчивалась у давно покинутого, пришедшего в упадок фермерского дома. Городские подростки порой забредали в развалюху, где втайне баловались похищенным у родителей алкоголем или, устроившись у костерка, покуривали «травку» – наслаждались ощущением независимости. Бывало и так, что в тех местах находили использованные шприцы и гильзы, говорившие о не столь невинных развлечениях.
Через четыре дня после исчезновения Кэти полиция обнаружила в заброшенном фермерском доме ее заляпанную грязью обувь, после чего пошли слухи о педофильских порножурналах, окровавленном ноже и длинной толстой веревке. Робин лично слышала немало теорий относительно произошедшего в развалинах. И все же достоверно было известно лишь о туфельках, которые стали указанием на последнее местонахождение Кэти. Народ склонялся к тому, что убийца закопал тело девочки в тридцать первом лесу, хотя полиция прочесала весь массив со служебными собаками и ничего не нашла.
– Наверное, Клэр действительно стоит начать жизнь с нуля, – снова заговорила Элли. – Интересно, почему она не переехала вместе с Питом?
Они молча посмотрели друг на друга. По небу проползло облако, и яркий солнечный день утратил краски, словно Клэр заразила его своим унынием.
– Она не уедет. – Мелоди пожала плечами. – Она ждет, когда вернется Кэти.
Глава 4
Что бы ни задумала Клэр – все требовало от нее огромных усилий.
Иной раз она задавалась вопросом: почему люди не могут полностью представить себе многочисленные компоненты, из которых состоит каждая задача? Например, сидят они в гостиной с Питом, и тот говорит – схожу, мол, в туалет. Клэр хочется ответить, что это не так просто, как кажется. Надо встать с кресла, сделать шестнадцать шагов, открыть, а затем закрыть дверь, запереться и… не вдаваясь в лишние подробности, совершить ряд разных действий, зависящих от цели посещения туалетной комнаты. Потом нажать на кнопку бачка, помыть руки, откинуть защелку, открыть дверь, вернуться в гостиную (шестнадцать шагов) и снова сесть в кресло. А муж говорит: «Схожу в туалет»…
То есть – говорил. До отъезда в Индианаполис.
Сама Клэр
Раньше все давалось гораздо легче. Не только поход в туалетную комнату – вообще все. Представить только, как много ей удавалось сделать за день! Даже первые дни после похищения Кэти Клэр безостановочно печатала листовки, звонила в полицию, связывалась с частными детективами и даже со служившим в ФБР дальним родственником. Время шло, и в ее жизни появились другие персонажи – журналисты, эксперты, экстрасенсы и…
Боже, о чем она только думает? Совсем потеряла нить. Обычное дело: теперь ей практически не удавалось сосредоточиться. Идет куда-нибудь – и остановится, вспоминает: куда направлялась? Вот как сейчас – застыла в дверях спальни, а зачем сюда пришла?..
Она уставилась на прикроватную тумбочку Пита. Чистая, пустая, только лежит забытый зарядник для телефона. У мужа их был целый десяток, валялись по разным углам по несколько штук, безнадежно перепутавшись проводами. Куда ему столько? Откуда они все взялись? Зачем вообще покупать их в таком количестве? От одной только мысли об этой загадке Клэр обессилела.
После исчезновения дочери на нее обрушилась буря эмоций. Вина, грусть, гнев, надежда (за которой всегда следовало глубокое разочарование), желание действовать…
Способен ли человек долго жить в таком эмоциональном водовороте?
Клэр выдержала семь месяцев.
Могла и дольше – была бы поддержка, – но друзья и знакомые один за другим приходили к выводу: Кэти мертва. Началось с горожан, затем неверием заразились полиция, семья и, наконец, Пит – вот уж кто предал, так предал. Клэр все чаще слышала от него: надо жить дальше. То есть оставить надежду. Так проще – все ведь смирились. Почему она не может?
Потому что неверие равносильно предательству. Пит этого так и не понял. Отсутствие надежды несправедливо по отношению к Кэти. Если дочь жива – значит, кто-то должен верить в благополучный исход, кто-то должен искать ребенка! В противном случае она, считай, мертва, даже если это и не так. До тех пор, пока Клэр будет думать, что шансы есть, огонек веры не погаснет.
И она надеялась всей душой, а в результате совсем лишилась сил.
В кухне зазвонил телефон. Придется идти к нему в другой конец дома…
На звонки у нее теперь выработался чисто физический рефлекс – она съеживалась, как от удара, и одновременно в душе поднималось отвращение. Потому что каждый раз в течение последних пятнадцати месяцев, когда оживал телефон…
Каждый раз Клэр трепетала: вдруг это по поводу Кэти? Пыталась подавить робкую надежду, но та предательски закрадывалась в сердце. Шла к телефону, едва не переходя на бег. Хотела ответить спокойно, однако дыхание перехватывало.
Обычно беспокоили из банка, или звонила мать Пита, либо кто-то ошибался номером. Так или иначе, ее неизменно ждало горькое разочарование.