Странные сближения. Книга вторая
Шрифт:
Annotation
Продолжение приключений тайного агента Коллегии Иностранных Дел А.Пушкина на юге империи. Турецкий шпион по-прежнему ускользает, война близится, Пушкин всё чаще сомневается, верную ли сторону выбрал, а между тем и сам он, и многие его друзья становится частью большой политической игры, выйти из которой, казалось бы, невозможно...
Поторак Леонид Михайлович
Поторак Леонид Михайлович
СТРАННЫЕ СБЛИЖЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ
Пушкин сходит за хлебом,
Пушкин вынесет мусор,
И на Пушкина с неба
Вдруг спикирует муза...
Татьяна Некрасова
Часть четвёртая
Допрос - обыск - конспирация снова страдает - цена доверия- А.Р. в ярости -знакомство с Овидием
В сей книге, в кипе сей стихов
Найдут следы моих мечтаний.
А.А.Дельвиг
– Убью! Убью к чёртовой матери, мальчишка! Молчать! Оторву тебе твою дурацкую голову!
Пушкин висел, еле дотягиваясь носками до земли, и слабо попискивал, веря. Раевский был убедителен.
– Кем! Нужно! Быть!
– гремел в ушах голос Раевского.
– Чтобы! Отдать!..
Было это в Одессе 1 марта 1821г.
Четырьмя днями ранее, в Тульчине, происходило следующее:
В тишине, нарушаемой лишь многоголосым цокотом карманных часов и мерным урчанием Муськи, Басаргин обшарил карманы Француза и разложил на скатерти найденное в них: увеличительное стекло, миниатюрный пистолет, два капсюля к нему, три носовых платка, 'Брегет' и мятый листок со словами 'Нет, не эросовой стрелою, но тёмным ядом поражён...'
Пистолетом завладел Волконский, а набросок чем-то полюбился кошке; она увлечённо обнюхала бумажку, тыкнула когтем и съела так никогда и не написанное стихотворение. Поедание бумаги кошкам обычно не свойственно, так что, - пронеслась в голове Француза мысль, - полосатая Муська, по всей вероятности, оказалась на короткое время пристанищем для блуждающего духа какого-нибудь безвременно почившего критика.
– Левый рукав, - бросил Юшневский.
Басаргин крепко ухватил Пушкина за руку и ощупал каждую складку рукава.
– Ого, - сказал он, суя руку в тайный карман в рукаве Француза и выуживая оттуда нож.
– Laissez-nous, s'il vous pla^it, pour quelques minutes , - попросил Юшневский.
Волконский с Басаргиным вернулись в столовую, где Василий Львович и Краснокутский отвлекали разговорами Киселёва.
Пушкин, Юшневский и кошка остались сидеть в тесной курительной комнате, освещаемой развешенными по углам лампадками. Помещение, похоже, давно не использовалась для курения: пахло здесь не табаком, а пылью от ковров и свечным воском.
– Объясняйтесь.
Пушкин
– Я состою на службе при статс-секретаре Каподистрии. Весню прошлого года под прикрытием ссылки был отправлен на юг искать турецкого шпиона. Тут я встретил Якушкина и Орлова, увлёкся их идеями...
– Турецкого?
– заинтересовался Юшневский.
– И что же это за шпион такой?
– Этого я не могу вам сообщить.
– Давно в Коллегии?
– Четыре года.
Юшневский покачал головой:
– По крайней мере, это объясняет, почему мы встречались только однажды. Четыре года тому я уже был здесь. Ваши бумаги.
– Что?
– Бумаги, подтверждающее ваше задание и ваши полномочия, предъявите.
– С собой у меня только пашпорт.
Юшневский пристально рассмотрел предложенный документ.
– Дурная история, - сказал он, складывая пашпорт и возвращая Французу.
– Тайный агент Коллегии... Говорите, в прошлом году отправлены? А раньше бывали на юге?
– Нет.
– Вот это и удивительно, господин Француз. Каподистрии, допустим, может прийти в голову отправить неподготовленного и не знающего местности сотрудника... Но Нессельроде бы этого не допустил, а турецкая разведка подчиняется всё-таки Нессельроде, а не Каподистрии. А выслеживать османского шпиона поручили бы мне или, может, Липранди, но уж точно не вам, никогда тут прежде не бывавшему. Другое дело заслать агента в Этерию.
– Но я отправлен сюда именно за турком.
– ...А если, - Юшневский не слушал Александра, - Нессельроде хочет покончить с Этерией, то он как раз пошлёт человека, незнакомого никому на юге. Занимаясь Этерией, вы нашли 'Союз благоденствия' и меня. Не сердитесь, Француз, но если моя версия найдёт подтверждение, вы...
– Юшневский печально поднял брови.
– Понимаете.
Пушкин сглотнул.
– Думаете, так легко будет скрыть убийство?
– Легче, чем оставить на земле свидетеля. Вы понимаете, что вам грозит?
Александр почесал курчавую голову, отблескивающую в свете лампадки медью.
– Наверно, - сказал он, неслышно добавив '... твою Коллегию и мать твою, и душу твою, и ...ую твою память, сука!' - Но как вы собрались доказывать своё мнение?
– Осмотрев ваши вещи и найдя соответствующие документы.
– Вы найдёте только приказ министра об оказании мне содействия. Всё прочее я уничтожил.
– Уничтожили?!
– Exactement . Сжёг, когда понял, что моё служебное положение может навлечь опасность на моих друзей.
– А шпион?
– Я не вправе это говорить, но он, вернее, она - погибла в Каменке. При взрыве. Это могут подтвердить Якушкин, Орлов, Охотников, Василий Львович и...
– Довольно, - Юшневский встал и принялся чиркать огнивом, пытаясь зажечь погасшую лампадку. Муська заворожено глядела на него стеклянными глазами.
– О каменском эпизоде я наслышан, но как быть с вами...