Страшила
Шрифт:
– О! – сказал Ляпквист. – Значит, такие прецеденты уже бывали?
– Полно.
Король налил вина обоим и выпил свою порцию одним духом. Удачный у него был сегодня денек.
– Так что же ты пожелаешь, рыцарь? Я обещал…
– Я еще думаю. Тут нельзя прогадать. Дело тонкое… Слушай, а ты не боишься, что молва о тебе пойдет, король? Мол, приветил чудовище, которое комедию перед всеми разыграло. Честь рыцарскую, значит, при всех втоптало в грязь, похваляясь подвигами?! Не просто так спрашиваю. Бывало!
– Понимаю. Не боюсь я. Хоть и не знаю, прости, каков ты в деле, но ничуть не сомневаюсь
– Да.
– Вот если бы ты, скажем, взял да победил на рыцарском турнире, я бы… Пойми, тогда бы у меня был повод для гнева. Огр! Вышел на ристалище и, пользуясь силой, побил всех противников. Уверен, не знал ты поражения нигде и никогда, великан… Это во-первых. Во-вторых, ничего бы в этом удивительного не было бы. Ну турнир! Ну и что? Мало ли турниров? Мало ли рыцарей? Чушь! А вот рассмешить девушку, это совсем другое дело. И наши пытались. Вассалы мои. Рыцари, графы, бароны, князья. Многие. Ничего не вышло. У одного каша во рту, ни слова не скажет толком, у другого комок навоза в черепушке вместо мозгов, у третьего доморощенного комедианта столько же чувства юмора как в табуретке… Насмотрелся я на этот ужас. Изжогу заработал и ночные кошмары. Мечом и булавой махать каждый дурак может, если потренируется малость, а попробуй вот так!.. Потому мне и плевать на то, что говорить будут. Подвиг это, ничего больше! Потому что избавил ты меня и весь Пибадур от позора! В королевских анналах будет записано подробно и правдиво обо всем, я позабочусь!
– Благодарю за добрые слова, король. – Браги запусти пальцы в миску с нарезанным ананасом в собственном соку. Рыгнул. – А теперь давай поговорим о подвигах иного рода, тех, что больше приличествуют рыцарю в традиционном смысле слова. Когда надо мечом и булавой размахивать, сносить бошки и выпускать кишки.
Король не понял. Сидел и хлопал глазами.
– Я говорю о Проглоте, – напомнил огр. Выпив ананасный сок из миски, Браги взялся за баранье жаркое. – О чудиле, что сидит у дороги в Дарграм и закусывает путниками.
– А! Вот еще несчастье на мою голову. Уже болтают, что если я не в силах справиться с напастью, какой я король! Даже, мол, с дочерью сладить не могу, а с Проглотом этим тем более.
– Слышал я, многие хоробры пытались его уделать.
– О да. Многих верных сынов потеряло королевство. А рыцари были не из последних, хочу заметить!
– Понимаем. Так вот. Я берусь за это дело. Награда в семь сотен золотых крон еще в силе?
– Подниму до восьмисот, – сказал Ляпквист. Огр посмотрел на него, проверяя, не шутка ли. Не штука.
– Тогда, можно полагать, договорились, а?
– Договорились, огр. По рукам.
Они скрепили деловой союз рукопожатием. Длань монарха утонула в ручище Браги. Король глупо улыбнулся.
– Теперь некоторые детали. – На место жаркого из баранины пришел большущий пирог с грибами и картошкой. – Кто-нибудь знает, почему появился людоед? Есть соображения какие-нибудь?
– Нет.
– То же мне, авторитетное мнение, – фыркнул Браги. Грибы и картошка брызнули у него изо рта. – Чародеи эти пробовали извести Проглота чарами? Замок обрушить ему на кумпол или спалить?
– Один пробовал. Ушел вечером, вернулся на рассвете, весь оборванный. Глаза дикие. Сказал, что не берут чары этого урода трехглазого. И убежал, только пятки засверкали. – Порядком нализавшийся Ляпквист улыбался все шире. Поглядев на него, огр кашлянул.
– Причина тут, как мне думается, простая. Жил-был людоед. В одном месте жил-был, потом в другом, потом в третьем. Жрал, как водится. Как заканчивалась еда поблизости, перемещался на другие кормовые угодья. Так повторялось много раз, пока Проглот не очутился в Пибадуре.
При словах «кормовые угодья» Ляпквист несколько изменил цвет. В сторону зеленого.
– А то, что чары не берут урода, тоже не редкость. Монстры на то и монстры. Зато помогает меч – лучшее лекарство.
– Если бы меч помогал, то давно бы уже прикончили Проглота, Браги, – вздохнул король, глядя в кружку с вином. – Вдруг он бессмертен и неуязвим?
– Так не бывает. Какая-то слабина все равно имеется. Но ты не забивай себе голову такими подробностями, король. Это моя забота. – Пирог исчез в бездонной утробе Рыцаря Железного Кулака. Браги оглядел стол. Почти одни объедки.
– Когда же ты думаешь приступить, огр?
– Приступить-то? Хм… Ну, сегодня и приступлю.
– О!
– Вот именно. А пока я не приступил, давай, король, договоримся, чего же это я буду желать и чего ты будешь исполнять…
– Придумал уже?
– Ну.
– Говори! – Ляпквист скорчил серьезную мину. – Я – владыка королевства Пибадур! Мое слово тверже алмаза…. Эээ… Ну и так далее. Загадывай!
Огр утер рот краем скатерти, огляделся. В комнате, где они сидели, была только одна дверь. И за этой дверью находились стражники. Как минимум, двое. Значит, слушают в четыре уха.
Браги сделал королю знак наклонить голову. Ляпквист снова выдал глупейшую ухмылку, но принял правила игры. Огр прошептал ему свое желание и отстранился, чтобы посмотреть, как Его Величество намерен реагировать.
– Ого-го, – сказал Ляпквист. – Ну и задачку ты мне задал. Это ж…
– Любое желание, был уговор, – напомнил Браги.
– Эх… – Король заскреб в затылке. – Принцесса… Гундира не согласится…
– Почему? По-моему, я ей очень даже приглянулся. Шутка! Всего-то один разок. Малюсенький разок. Когда это случится, я урюхаю Проглота, получу восемь сотен золотых крон и отчалю в дальние края.
– Но ведь она… Вы…
– Не думай, король, я не возьму больше, чем надо.
– Почему же именно так?
– Это тайна! Обет. Есть на то у меня свои причины, король.
Ляпквист воздел очи горе, хлопнул себя по лбу, треснулся им о столешницу и вздохнул.
– Хорошо. Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь!
– Другое дело, король. Видно – человек слова, – ощерился Браги. – За тебя и прекраснейшую из принцесс!
Король припал к кружке с вином.