Страшилки

Рик Татьяна

Папа от радости подпрыгнул даже. Взял гитару и домой понёс. "Вот, думает, - как мечты сбываются!" Дома всем о чуде рассказал. А назавтра самоучитель игры на гитаре Пашке купил.

Вот пришёл Паша из школы, сел играть. Только первый аккорд взял, как гитара человеческим голосом запела: - Паша! Убей своего папу! Убей свою маму!

Испугался Паша и бросил гитару. Смотрит, а по струнам маленький старичок бегает! "Тот самый!" - догадался Паша. А старичок вдруг вприсядку плясать пошёл. Пляшет и припевает:

Как же быть? Как же быть?

Как же папу придушить?

Крепенькой верёвочкой!

Душненькой подушечкой!

Паша

размахнулся и ударил по старичку тапком. От тараканов это очень помогало. И от старичка помогло. Исчез старичок и петь перестал.

Вечером пришёл папа с работы.
– Почему не играешь?
– сына спрашивает.

А тот: - Да не хочется что-то!

Взял папа гитару и сам заиграл. И слышит, поёт гитара человеческим голосом: - Папа! Убей Пашу! Папа! Убей Пашу!

Бросил папа гитару на пол.

Видит: на ней старичок маленький приплясывает. Ухмыляется и напевает:

Как же быть? Как же быть?

Как же Пашу не убить?

Бритвочкой по горлышку!

Ножичком по пузику!

Жутко стало папе. Замахнулся он на старичка полотенцем. Тот сразу исчез. Папа вздохнул и подумал:

Напрасно я пиво после работы пил! Наверное, это Белая Горячка ко мне подбирается!

А на следующий день отправил он Пашу в музыкальную школу. Учительница музыки была старенькая. Звали её Эсмеральда Семёновна. У неё было желтое личико, седые кудряшки и синее платье в белый горошек. Взяла она ноты, Пашу на стул посадила и стала свою боевую юность вспоминать: - Жизнь прожита яркая! Интересная! А знаете ли вы, молодой человек, как я скакала на лихом, на горячем коне? Как я рубала белых шашкою на скаку? Как я певала песни вечерами командарму нашему Будённому? Надеюсь, вы помните прославленного командира конной армии Семёна Михайловича Будённого? Так вот, я пела под гитару, а он слушал и плакал! Я пела так...

Эсмеральда Семёновна взяла гитару, откашлялась... Только провела рукой по струнам, а гитара как запоёт человеческим голосом: - Убей, Эсмеральда, своего кота Мурзика! Убей кота Мурзика!
– Охнула Эсмеральда Семёновна, с ужасом отшвырнула гитару, а на ней старичок приплясывает и поёт:

Как же быть? Как же быть?

Надо Мурзика убить!

Изловить! Изловить!

И в ведёрке утопить!

Схватилась Эсмеральда Семёновна за сердце. И ушла. На пенсию сразу. Больше с пенсии не возвращалась.

На её место молодую учительницу взяли. Елизавету Игоревну. Стала Елизавета Игоревна Пашу аккордам обучать, а чёрная гитара снова как запоёт: - Убей, Лиза, мужа! Убей, Лиза, мужа!

И опять на струнах этот гадкий старикашечка прыгает:

Как же быть? Как же быть?

Надо мужа отравить!

Травками-приправками!

Разными отравками!

А Елизавета Игоревна почему-то не удивилась. Посмотрела она на старичка пристально и говорит: - Вот это мысль! Отличная идея, дедушка! А я-то всё думаю, как мне от него, от паразита, избавиться! Может, вы подскажете, как лучше это провернуть, чтобы никто не догадался?

Поганский старичок обрадовался, ручки потирает, хихикает.
– Берёшь, объясняет, - крысиную отраву, натираешь меленько и - в суп! И посоли-поперчи погуще, чтоб незаметно было!
– Отлично!
– обрадовалась Елизавета Игоревна.
– Непременно так и сделаю!

Назавтра приходит Паша с чёрной гитарой в музыкальную школу.

Заиграла Елизавета Игоревна - сразу старикашка выпрыгнул и радостно так спрашивает: - Ну как?
– Замечательно!
– Елизавета

Игоревна отвечает. Ногами только подёргал немножко и окочурился. Спасибо вам, дедушка, за науку! Вот пирожков вам принесла в благодарность!
– Ура!
– закричал гадкий дедушка. Давно меня никто не угощал домашненьким!

И как начал поганский старичок пирожки глотать! Все заглотил! И вдруг - два раза ногами дёрнул и окочурился!

А гитара сама собой вспыхнула синим пламенем и сгорела!

И тут как раз в дверь постучали. Это за Елизаветой Игоревной муж пришёл. Живёхонький!

Хорошо, что ему пирожков не осталось!

Синяя Нога, Красная Нога...

Раз Вовка Дрынкин сидел дома один. Вдруг слышит: по лестнице кто-то ТОП-ТОП, ТОП-ТОП. Тяжёлые такие шаги. Вовка затих. Слышит - шаги под дверью у него! И вдруг кто-то как начал в дверь стучать ногами! Грохот стоит! Вовка под кресло спрятался. Вдруг дверь с петель слетела и входит Огромная Красная Нога! Левая! Босая! Жилистая такая - спортивного вида! А следом Синяя Нога. Тоже здоровая! И тоже - левая! И тоже - жилистая! Замер Вовка. И тут Красная Нога размахнулась и как по зеркалу врежет! Зеркало вдребезги! А Синяя Нога подскочила аж под потолок, люстру в коридоре сбила и растоптала её. Прямо босой пяткой! А Красная Нога ногтем обои сковыривать начала. А Синяя ей говорит: - Да ладно, не копайся! Пошли лучше ещё что-нибудь раскокаем!

И ногой по шкафу как заедет! Дверца в шкафу хрустнула и - пополам! Вовка лежит ни жив ни мёртв, дохнуть даже боится.
– Заметят, - думает, меня эти Ноги - раздавят, как таракашку!

А Ноги прямо с ума посходили: телевизор разбили, цветы передавили, окна выбили, двери повыломали, тарелки-чашки расколошматили! Всю квартиру разнесли! А потом повернулись обе на пятках и ушли спокойненько. Вовка под креслом заплакал. И тут папа с работы пришёл. Как разор этот увидел, за сердце схватился. И - на Вовку с ремнём: - Ты что, охламон, натворил?!

А Вовка только трясётся и одно повторяет: - Не я! Не я! Не я!

Тут мама пришла. Вступилась за Вовку: - Видишь, ребёнка напугали. Злоумышленики это! Вызывай милицию!

Из милиции приехал капитан Застылов Иван Иванович. И все Вовкины показания про Красную Ногу записал. И про Синюю - тоже. Обещал меры принять. И уехал. А Вовка от испуга заболел даже. Тогда к нему бабушка Серафима приехала: посидеть с ним, пока мама-папа на работе.

Вот сидят они, сидят, а Вовка и спрашивает: - Не знаешь ли ты, бабушка, про Синюю Ногу и про Красную? Откуда они?
– Слыхала я про них, баба Серафима отвечает.
– Ты укутайся теплее да молока горячего выпей. А я тебе сейчас расскажу.

Это случилось в незапамятные времена. Тогда на юношей нашего города напала редкая болезнь: все они теряли разум. Начинали юноши болеть, да не по одному, а все вместе. И болели они за разные команды, за футбольные да за хоккейные. И уж до того болели, что даже били друг друга! Вот до чего безумие доводит! И одевались они, точно дикие! Кто за "Спартак" болел - в красно-белом ходил, кто за "Динамо" - в сине-белом, а уж про остальных я и не припомню. На лице, как папуасы, полоски разноцветные рисовали - жуть одна! Я раз в лифте с одним таким ехала. Чуть не померла со страху. Еле до своего этажа дотерпела! А он на прощанье по плечу меня хлопнул: - Болей, говорит, - тётка, за "Спартак", тогда долго жить будешь.
– Хорошо, говорю, - касатик, за "Спартак", так за "Спартак".