Страшная сказка

Дневная Сова

Прилизанный охранник снял с меня ошейник и передал дворецкому, который повел меня вверх по широкой роскошной лестнице, я только и успевала, что рот раскрывать смотря по сторонам: блестит все, огромная лампа на потолке с тысячей кусочков стекла или тонких кристаллов, потрясающие пейзажи на картинах, вычурная мебель, мягкие ковры под ногами...

А привели меня в какой-то барак.

Внешне комната тоже хороша, но нет ни люстры, ни картин. Обои красивые, да, на окнах решетки с этой стороны, а половину огромного зала занимают кровати, точнее места означающие их наличие да куча тряпок, и много, очень

много женщин разного возраста, но не старухи совсем. Я застыла там, где стояла. Женщины попялились на меня пару мгновений, а потом продолжили заниматься своими делами, кто продолжил разговор, кто в ладоши играл, бездельничали, короче, но обстановка стояла ощутимо напряженная и унылая, хотя все улыбались.

– М... Привет. Кто-нибудь расскажет мне, что где к чему?
– обратилась я, немного повысив голос.

На меня посмотрели вновь как-то мельком и снова сделали вид, что меня тут нет. Я осторожно подошла к стенке и села у нее. Койко-место занимать не хотелось даже, это же начнутся споры и крики. Мне надо дух перевести.

Удивительно, в таком большом зале было около тридцати женщин. В уголке играли в игру, прыгая, девочки лет двенадцати, а в другом конце женщины под тридцать. Одеты преимущественно в просторные хламиды, но каждая изощрялась, как бы по интересней ее повязать.

Вообще-то у меня сразу же возникла одна догадка и в такой ситуации другой не придумаешь. Жены, наложницы или гарем. Не буду зацикливаться, такое сборище женщин это однозначно змеиная кодла, несмотря ни на какие обстоятельства, буду не спеша присматриваться кто тут на каком месте и держаться от всех подальше. Лучше вообще ни к кому не привязываться, чтоб не переживать, когда сбегать буду. Сбегу. Не знаю пока как, но сбегу.

– Как тебя зовут?
– рядышком тихонько присела женщина под тридцать.

– Елена.

– А меня Амира. Я одна из самых старших здесь. Сколько бы ты мне дала лет?

– М... Двадцать пять?

Женщина с грустной улыбкой ответила:

– Сорок.

– Вы очень хорошо выглядите!
– сказать, что я была потрясена, значит ничего не сказать.

В Амире ничего не выдавало ее возраст.

– Ничего удивительного, я все делала для этого. Когда мы надоедаем нашему господину он может нас как отпустить, так и убить. Хорошо, если ты ему надоешь или у него будет хорошее настроение, тогда все может закончится хорошо.

– Зачем же вы молодитесь? Выглядели бы на свой возраст, давно бы разонравились ему.

– Наш господин больше всего не любит старух и любит красивых женщин. Но он хороший, он некоторых отпускает домой обратно. Но мне никак не удается попасть к нему в удачный момент.

– Не очень-то он добрый...

Ее ладонь резко дернулась, оказавшись на моем лице. Она закрыла мне рот.

– Тише. Нельзя говорить такое о нашем хозяине. Он самый добрый, сильный и умный. А еще тут многие могут ему доложить, чтобы избавится от соперницы, - последнее она закончила уже шепотом мне на ухо.

И все равно не понимаю. Зачем бороться за него. Не падишах же и вовсе не красивый. Хотя может им плюшки какие-то перепадают? Ага, наложницам в гареме помню даже нравилось, специально приходили проситься красавицы. Хотелось всего лишь хорошо жить. Мой мозг все равно не желал признавать такое

решение, стоит мне только представить тенрьюбито. Вероятно, женщины за многие годы просто с ума сходят.

– Давай я помогу тебе выбрать место? Вон та кровать третья с краю свободна.

– Расскажи, как вы тут живете?

– Хорошо. Нас регулярно кормят и купают. Господин каждый вечер берет одну из нас, может и несколько раз в день. Он может сам прийти или нас приводит старшая управительница. Вот и она.

Дверь действительно снова открылась, явив полную женщину под сорок с очень отталкивающим лицом. Хотя она вовсе не страшная, не будь у нее такого выражения лица.

– Ты, - нашла она меня взглядом.
– Иди за мной.

Новая знакомая меня подтолкнула, мол, ступай скорей.

Управительница привела меня в просторную ванную комнату, где в самом центре стояла огромная блестящая ванна, а сверху нее свисал душ.

– Тяка, помой ее, - тетка отдала указ незаметно стоявшей в уголке девочке лет семи, может даже меньше.

– Хорошо, госпожа, - с улыбкой до ушей ответила ей девочка.

– Пожалуйста, разденьтесь и станьте в ванну, - это уже мне, когда нас оставили вдвоем.

– Да ладно тебе, я и сама могу помыться.

– Тяке приказано вас помыть.

Я посмотрела на нее, уловив что-то странное в интонации, и успела уловить страх мелькнувший на лице, которое сохраняло улыбку. От такого у меня холодный комок в животе шевельнулся.

– Тяка, а откуда ты? Как ты здесь оказалась?

– Дом Тяки - это дом ее хозяина. Хозяин забрал Тяку от ее родителей.

Странно так говорит, а комок в животе все сжимается и ворочается. Вспомнилась вдруг девочка на корабле пиратов-рыболюдей. Здесь психику ломают и это худшее, что могло здесь ожидать. Даже смерть не так страшна, как вот такая безобидная штука, как эта девочка в пример. Самое время бы кирпичей отложить, но я взяла себя в руки и стала ей помогать.

Закончив, Тяка вытерла меня и позвала управительницу. Та повела меня дальше. В следующей комнате ожидал худой мужчина, а само помещение напоминало склад тканей. Около часа он бегал вокруг меня, завернутой в большое полотенце, измерял рулеткой, прикладывал ткани, что-то бубня себе под нос, потом выдал платье и убежал в смежное помещение, а меня повели делать прическу и макияж. На выходе платье от того худого мужчины выглядело очень вызывающе, вроде бы не полностью оголяя тело, но и мало что прикрывая, а то и подчеркивая. Сама засмотрелась на какую-то незнакомую девушку в зеркале, а потом поняла, что мне светит и чуть было в истерику не упала. Отражение в зеркале посуровело и помрачнело лицом, а управительница рявкнула 'Улыбайся!'.

Пока меня вели дальше по коридору, я пыталась найти в себе силы.

Надо завернуться во что-нибудь, скрыть одежду, чтоб он на меня сразу же не накинулся, а потом строить из себя Шахеризаду из сказки. План вроде бы хорош, но одежда-то, одежда!

Спальня. Ожидаемо огромная кровать на человек двадцать, огромный балдахинище, иначе не скажешь. Зато пусто, фух. Стащила наволочку с одной из самых больших подушек, в обилии сложенных на кровати, и обернула ее вокруг себя, сев в кресло. Эх, окна нету, хотя может и к лучшему, думаю, не первая я тут самоубийца.