Страшные рассказы

Внутренности усеивали всю комнату, разве что потолок не запятнали красные следы.

Игорь подавил рвотный позыв: за двенадцать лет работы частным детективом он повидал всякое, но не такое, пусть даже на фото.

– Я хочу, чтобы этого ублюдка нашли, – сказала Регина, клиентка. Женщина с резкими чертами лица и уложенными набок чёрными волосами тряхнула головой, придавая словам весомости. – Его нужно наказать, заслуженно и жестоко.

– Боюсь, это не в моей компетенции. – Игорь Воротов развёл руками.

Регина поджала губы.

– Тогда

Ну что ж, это он мог. Во всяком случае, постараться придётся, поскольку платили ему прилично, очень прилично. В наши дни на каждую услугу найдутся свои торговец и купец. Всё просто.

Убийства начались полгода назад и происходили с пугающим постоянством. У убийцы, похоже, не было чёткого графика, и очередное преступление от предыдущего могли отделять и неделя, и две недели, и месяц. И – никакой видимой связи, кроме одного момента: каждый новый труп оказывался обезображен до неузнаваемости.

Первого несчастного, мужчину, порезали на куски кухонным ножом.

Вторую жертву, даму бальзаковских лет, сожрали аллигаторы в зоопарке.

Третьего несколько раз переехали машиной, пока не превратили в кусок кровоточащей плоти.

На этом мерзавец не остановился – всего убийств насчитывалось семь. С тем, которое поручили расследовать Игорю, – восемь. Мужчину будто бы разорвало изнутри, и останки усеивали комнату в квартире, где ранее жил покойный.

Регина обратилась к Игорю, потому что полицейские не помогли; видимо, раскрыть подобное дело им просто не под силу. Может, они и старались, но неутешная жена требовала немедленного отмщения. Через знакомых она узнала об Игоре Воротове, известном в довольно узких кругах частном детективе, не завалившем пока ни единого расследования. Он просил немало, однако в скором времени предоставлял результаты. Он часто отказывался вести дело. Если же соглашался, выполнял всё в срок и по высшему разряду.

На сей раз ему заплатили почти втрое больше, и немудрено: придётся постараться, чтобы поймать особо жестокого и чертовски умного убийцу. Человека, который будто бы обладал способностью проникать в любые помещения.

Первое, с чего начал Игорь, – обратился к другу, менту Женьке. Конечно, детектив слышал о "питерском крюгере", как его прозвали журналисты, любители штампов, но требовалась более точная и полная информация.

Внимательно просмотрев документы, Игорь не нашёл ничего кардинально нового. Информация об убитых, что никак не складывалась в общую картину, тошнотворные фотографии да три-четыре упоминания о некоей жуткой тени. Последнее не заинтересовало бы Игоря (слишком уж часто люди мистифицируют непознанное), если бы не одно обстоятельство. Описание тени повторялось от случая к случаю, ничуть не меняясь, – естественно, с учётом деталей. То об увиденном успевала рассказать знакомым будущая жертва, то нечто подобное попадалось на глаза родственникам растерзанного. Самое интересно в загадочной тени – то, что она всегда присутствовала рядом с местом преступления, будто бы обозначая его.

Игорь не верил в демонов смерти, призраков, НЛО и прочую, по его мнению, сверхъестественную чушь. Он верил фактам, а факты говорили, что "крылатая фигура, чернее самой ночи" то и дело сопровождает петербургские трагедии. Это мистическое существо или кто оно там перелетает от одного убиенного к другому. Разумеется, такого рода сведения – то есть, по-хорошему, слухи и сплетни – легко списать на массовый психоз, связанный с творящимся беспределом. Впрочем, опытный и вдумчивый частный детектив не спешил

Следующее убийство произошло через три дня после смерти мужа Регины.

"Крюгер переходит грань!" – кричали заголовки дружно подхвативших сенсацию газет. А ещё они кричали: "Смертельная наглость", "Питер – дом для душегуба" и прочее, прочее, прочее в том же духе.

Воротов прибыл на место и осмотрел подвал, где убили дворника Саида. Кровавые следы "украшали" стены, пол и потолок подвала. В полумраке, слегка раскрашенном нечастыми солнечными лучами, что всё-таки заглядывали сюда через окошко, картина выглядела особенно страшно и гнетуще. А потом сыщик настоял, чтобы ему показали труп. Полицейские сперва отказывались; потом махнули рукой и пустили Игоря внутрь кареты "скорой помощи". Там-то, в кузове, взрослого мужчину, избравшего в качестве профессии раскрытие самых разных преступлений, и вырвало прямо на медбрата.

Тело представляло собой сущий ужас: истыканное арматурой, оно, казалось, кровоточило всюду. Череп проломлен, кости раздроблены, нутро выворочено, на одежде следы кишок и мозгов. Кто же сотворил подобное?!

Затем, придя в себя, Игорь вернулся к обязанностям и поговорил с бледным, точно смерть, напарником усопшего – Мустафой. На ломаном русском тот рассказал, что пришёл слишком поздно: Саид, обезумев, бросался на арматуру, что держал в руках. Снова и снова, не зная устали и, похоже, совершенно не чувствуя боли, пока не рухнул на пол и не забился в судорогах.

Это было невозможно – и физически, и морально, и… да хоть как! Кроме того, такая трактовка событий ставила под сомнение всё, что удалось выяснить полиции. Дворник в приступе сумасшествия кончает с собой самым невероятным образом. Газетчики, естественно, сделают обёртку для этой конфетки – настоящего медиа-хита.

Игоря же вновь заинтересовало пятно: Мустафа утверждал, и, более того, клялся Аллахом, что во время леденящей кровь сцены смерти видел стоящую напротив его друга фигуру с крыльями. Иссиня-чёрную и какую-то овальную. Фигура пробыла в подвале буквально секунду или две, а после внезапно исчезла. И всё же она там находилась. Так утверждал Мустафа – верить ли ему?

Сменяли друг друга дни.

Звонила Регина, интересовалась ходом дела. Игорь отвечал сжато, главным образом, потому, что отвечать было нечего. Регина слушала, сухо бросала "Хорошо" и прощалась, обещая скоро перезвонить.

А спустя некоторое время Игорь поверил насмерть перепуганному дворнику Мустафе: пришло сообщение о десятой по счёту смерти. Пока Воротов опрашивал очевидцев и близкое окружение убитых, расправились с электриком.

"Юбилейная кончина", – проснулся в детективе любитель "чёрного" юмора. С работёнкой вроде его оставалось надеяться только на спасительную шутку, пускай мрачную и несмешную.

Электрик, мужчина лет пятидесяти, умер, повиснув на оголённом высоковольтном проводе. От бедняги сохранилось лишь воспоминание, присыпанное пеплом да немного костями. Смерть пришла едва ли не мгновенно, а мертвец провисел на источнике электричества ещё неимоверно долго. Происходящее опять попирало всякие законы реальности. Свидетели утверждали, что электрик сам – сам! – поставил к столбу лестницу, забрался по ней и прыгнул на разрыв. Его изжарило чуть ли не в секунды.

И всё равно Игорь не мог согласиться с версией самоубийства; внутренний полицейский настаивал на том, что это преступление. Воротов привык доверять чутью, потому что оно ни разу не подводило.