Страсть
Шрифт:
Она родилась 1 марта 1948 года в Киеве. В детстве она занималась во Дворце пионеров в театральном кружке и в кружке кинооператоров. Однако, окончив школу, не решилась поступать в театральный институт и подала документы на филологический факультет Киевского университета. Проучилась там всего лишь год (терпения Ланового на журфаке МГУ хватило на семестр), после чего отправилась в Москву и поступила в Театральное училище имени Щукина. Будучи студенткой 2-го курса, она дебютировала в кино – снялась у А. Михалкова-Кончаловского в «Дворянском гнезде» (Лиза). Он же два года спустя пригласил актрису и в другую экранизацию – чеховского «Дяди Вани», где она сыграла Соню. Позднее режиссер так опишет в мемуарах свои отношения с И. Купченко: «На картине случился роман с Ирой Купченко. Я был в таком состоянии, что
Ира очень талантливый, очень цельный человек. В ней, в ее глазах есть невозмутимость русского северного пейзажа, человеческое спокойствие, философский подход ко всему на свете. Так же она отнеслась и к свершившемуся факту…»
Однако роман с Кончаловским оказался непродолжительным – к концу съемок он благополучно завершился. Чуть позже Купченко вышла замуж за художника Николая Двигубского, но и эти отношения длились недолго. В 1971 году Купченко пришла в труппу Театра имени Вахтангова, где судьба и свела ее с Лановым. По словам последнего:
«Когда я ее увидел, меня обдало жаром. Я понял, что это наконец моя судьба. Все увлечения и флирты были брошены. Мы оба знали цену счастью, поскольку уже были научены жизнью. Ведь и у Ирины первый брак был неудачным. Ирина стала для меня идеальной женой…»
В этом браке у них родились двое сыновей – Александр и Сергей.
Алла ЛАРИОНОВА
Еще старшеклассницей Ларионова пользовалась большим успехом у мужчин. Известный кинорежиссер Георгий Натансон вспоминает: «На картине «Жизнь в цвету» я работал ассистентом у самого Довженко. Кто-то привел на пробы десятиклассницу Аллочку Ларионову. Я, как увидел ее, тут же влюбился. Стали встречаться. Возникла любовь. Посоветовал ей поступать во ВГИК. Когда известный режиссер Птушко искал актрису на роль Любавы в фильм «Садко» (в 1952 году. – Ф. Р.), я предложил ему свою Аллочку. Жена о моем увлечении знала. Но больше ревновала не к Ларионовой, а к известной ныне народной артистке, тогда еще студентке Людочке Чурсиной. Та просто обрывала наш телефон…»
В конце 40-х Ларионова во ВГИКе считалась одной из самых красивых студенток. Ухажеры бегали за ней табунами. Однако ей самой нравился однокурсник Николай Рыбников. Он тогда был жутко худющим, но при этом чрезвычайно обаятельным. Рыбников же Ларионову не замечал: он жил гражданским браком с другой студенткой. А на четвертом курсе все перевернулось с точностью до наоборот. Теперь уже Николай стал «сохнуть» по Алле, но она на тот момент любила совсем другого парня – соседа Рыбникова по комнате в общежитии Вадима Захарченко. С Вадимом у нее, по иронии судьбы, был даже общий день рождения – 19 февраля. Он так сильно нравился девушке, что в начале второго семестра она сама подошла к нему и предложила репетировать в паре – и пантомиму, и танец. Вадим, естественно, согласился. Сам он о тех днях вспоминал следующим образом:
«И пошли между нами флюиды, засверкали разом. Откуда? Зачем? Мы тогда еще друг над другом подтрунивали: любовь, любовь… Шутили, а у самих уши красные. Аллочка вообще легко краснела. Это она меня выбрала. Выбирает всегда женщина. Только от нее зависит, каким будет роман и будет ли он вообще…
В 20 лет я был полным дураком. Возомнил, что никогда не потеряю голову от любви и никогда не женюсь. Вот и Аллочке не говорил о своих чувствах. Но она от меня особых признаний и не требовала. Все у нас было хорошо, спокойно. Скорее другом ей был, чем любовником. Даже не поссорились ни разу…»
А Рыбников тем временем жутко переживал, что Ларионова остановила свой выбор не на нем, а на его соседе по комнате. Ведь он еще помнил, что каких-нибудь года полтора назад она сохла по нему, а теперь вот выбрала другого… По ночам он плакал, уткнувшись в подушку, а утром вставал красный, с опухшими от слез глазами. Иной раз Вадим просыпался ночью от рыданий друга и удивлялся: «Ты что, с ума сошел? Ну, хочешь, я тебе ее отдам?» Рыбников в ответ мотал головой: «Нет, этим ты ее убьешь!» Тогда Вадим стал брать Рыбникова на свои свидания с Ларионовой, надеясь, что его возлюбленная обратит внимание на парня. Но та только смеялась над Николаем. После одной из таких совместных прогулок нервы Николая не выдержали. Он прибежал в общежитие,
Рассказывает Вадим Захарченко: «Не знаю уж, каким Колька больше был – талантливым или сумасшедшим, но во всех своих фильмах он сыграл любовь именно к Алле. Это даже не любовь была, а мания какая-то, болезнь. Сначала Алла от него бегала, потом жалеть стала, его адвокатом передо мной выступала. Я не ревновал ее, нет. Любой женщине должно быть приятно, когда ее боготворят…»
Где-то на последнем курсе института Захарченко решил порвать отношения с Ларионовой: уж больно хлопотным был их тройственный союз. Во время их последней встречи он сказал Алле, что больше не любит ее. «Давай останемся друзьями!» – предложил Вадим. Алла расплакалась и убежала. Какое-то время она еще пыталась вернуть возлюбленного назад, но, поняв, что это бесполезно, отстала… А в 53-м, когда фильм «Садко» мгновенно сделал ее знаменитой, у Ларионовой появились уже иные увлечения. В том году она закрутила роман с популярным киноактером Михаилом Кузнецовым. Тот, правда, был женат, у него росла маленькая дочка, но встреча с Ларионовой буквально перевернула всю его жизнь. Несколько раз он порывался уйти из семьи, однако Алла была категорически против этого. Она знала, что 35-летняя супруга актера была тяжело больна, и побоялась усугубить ее положение. В итоге, по настоянию Ларионовой, Кузнецов остался со своей семьей.
В 1954 году на экраны страны вышел фильм «Анна на шее», который вознес Ларионову на еще большую волну зрительского успеха. На ослепительно красивую актрису обратил внимание тогдашний министр культуры СССР Александров, который был весьма известен своими многочисленными амурными похождениями. Говорили даже, что он содержал чуть ли не гарем из молоденьких балерин. О своих «отношениях» с ним Алла Ларионова вспоминала так:
«Когда «Анна на шее» вышла на экраны, мне прямым текстом говорили, что я счастливая, потому что Берию расстреляли в 1953-м. Иначе бы он прихватил меня в свой гарем… Потом были сплетни про мой якобы роман с Александровым, тогдашним министром культуры. Ну, все это ерунда: его ведь назначили министром, когда «Анна на шее» уже вышла на экраны. Мы с ним однажды совершенно случайно встретились на «Ленфильме», где у меня была кинопроба на «Двенадцатую ночь» (фильм вышел в 1955 году). Он шел мимо, потом увидел меня и застыл как вкопанный. И простоял так все то время, пока я пробовалась…
Я тогда жила в гостинице «Астория», и вечером раздался стук в дверь моего номера. Я открыла ее и увидела молодого человека, который вежливо обратился ко мне:
– Алла Дмитриевна, министр культуры приглашает вас на прощальный ужин. Он сегодня уезжает в Москву.
Почему не пойти? Сам министр! Смешно… И я пришла. В банкетном зале было очень много народу. Александров подошел ко мне, поблагодарил и потом весь вечер старался быть рядом со мной. Конечно, это не прошло мимо внимания многочисленных приглашенных.
Утром весь «Ленфильм» только об этом и говорил. Со мной стали почтительно здороваться, заискивали. Я не понимала, что случилось. Вчера было одно отношение, а сегодня – совершенно другое…»
Между тем та история вышла боком обоим. Спустя некоторое время Александрова с треском сняли с министерского поста (в народе шутили, что одной дали «Анну на шею», а другому – по шее). ЦК КПСС разослал во все партийные организации страны закрытое письмо, в котором подробно живописались все амурные похождения проштрафившегося министра. Упоминалось в нем и имя Аллы Ларионовой: мол, Александров чуть ли не купал ее в ванной с шампанским. После этого молодую актрису разом прекратили снимать в кино (даже ее роль в фильме «Илья Муромец» досталась Нинели Мышковой). Тогда она в панике написала письмо новому министру культуры Михайлову, в котором были такие строчки: «Уважаемый товарищ министр! Обращаюсь к Вам как советская актриса и как комсомолка. В последний год вокруг моего имени происходит что-то необъяснимое. Я не могу больше так жить. Только Вы можете мне помочь. Разберитесь. Если я виновата – накажите, если нет – освободите меня от того непонятного бремени, в котором я нахожусь…»