Страстная неделя
Шрифт:
– Ага… – съязвила Наталья, – уже использует служебное положение?
Игорь в своём привычном синем костюме с секундомером в руке ходил вдоль длинной стороны бассейна, где на двух дорожках тренировались его подопечные мальчишки. Он приветливо помахал рукой Наталье, с которой уже виделся днём.
Она не слишком приветствовала современные молодёжные трусики – «стринги», состоящие, в сущности, из двух верёвочек и тряпочки на лобке, – на ней был изысканный цельный купальник, скользкий на ощупь и блестящий, словно антарктический торос: от одного вида этого купальника сразу делалось
Она осторожно спустилась по вертикальной никелированной лесенке и поплыла, спокойно и неторопливо работая руками и ногами. Алексей плыл по соседней дорожке, шумно фыркая и радуясь, как мальчишка. Она завершила очередной пятидесятиметровый отрезок и остановилась у стенки, придерживаясь за трубчатую ступенечку кончиками пальцев, чтобы немного передохнуть. Она видела, как Игорь, закончив занятия, быстро скинул свой «адидас», оставшись в одних ярко-алых плавках, и в полный рост выпрямился на стартовой тумбе. Наталья впервые увидела его обнажённым и мгновенным цепким взглядом успела в полной мере оценить поющую гармонию идеальной мужской фигуры. И ахнула от невольного восторга!
«Боже мой, как же он красив!» – эта неожиданно промелькнувшая мысль даже как-то испугала её. По сравнению с ним беломраморный скучный классический Аполлон из Музея античной древности выглядел слабосильным шпаной-переростком…
Игорь присел, пружинисто согнув ноги и одновременно выбросив руки вперед, прыгнул, словно бы пущенный из мощной катапульты, и по пологой дуге далеко вошел в воду. Наталья на мгновенье так сильно зажмурила глаза, что под веками поплыли радужные круги…
«Дура ты, дура! – уговаривала она себя. – Никакой он не Аполлон… У него – лицо молодого Шварценеггера или зрелого Ван-Дамма – обычное мужское лицо. А кем бы были эти кинозвёзды, если бы всё время ходили в цивильных пиджаках, скрывая свои мускулы?!»
Но привычный скептицизм не помогал…
– Ох, не могу больше! – громко заявила она, подплывая к бортику, где стоял Игорь, всё ещё в одних плавках. – Пошли скорее арбуз есть!
Игорь привычным, совершенно естественным жестом протянул ей руку, чтобы помочь выбраться и… не рассчитав свою силу, буквально выдернул её из воды, словно морковку из грядки.
М-да…
Каждый, кто знаком с основами физики хотя бы в жалком объёме средней школы, знает, что нельзя браться мокрыми руками за обнаженные концы проводов – шарахнет током! Видимо, нечто подобное произошло и с Натальей, когда её мокрую ладонь стиснуло железной хваткой: она совершенно явно ощутила, как при этом мгновенном контакте между их телами проскочила электрическая искра! Тем более, она поскользнулась на скользком кафеле и, почти падая Игорю навстречу, быстрым защитным движением успела выбросить ладонь, мимолётно упёршись при этом в его мощно развёрнутую грудь…
И ощутила покалывание в кончиках пальцев, которым нестерпимо захотелось ласкательными зовущими прикосновениями пробежаться по его могучему прессу. По нему, наверно, можно было стучать кулаками, как в запертую деревянную дверь!
Несколько мгновений она приходила, в себя, как бы восстанавливая дыхание.
Алексей заботливо набросил
«Но что, собственно, произошло, что?! – вертелись въедливые шестерёночки в голове. – Всего лишь прикоснулась к молодому мужику…»
А внутри неё не то ныло, не то пело что-то такое, чего она никогда не испытывала в своей женской жизни, и чего никак нельзя было выразить, высказать нормальными словами…
Ныло – или пело?!
Когда они съели арбуз, было уже заполночь. Игорь, как человек режима, ушёл раньше, а они с мужем ещё сидели на крылечке и какое-то время молчали.
– Ну, и мне пора… – поднялся Алексей. – До Москвы всё же часа два пилить.
И вдруг Наталья потянула его к себе:
– Не уезжай, а? – словно бы вскользь, как о небольшом одолжении попросила она.
– Да ты что, Натали? – удивился Климашин. – Как будто у нас это в первый раз! Так и не привыкла?
– Привыкла, привыкла! Но ведь так далеко… Не уезжай. Не оставляй меня одну…
– Подумаешь – далеко! Зато недолго. Потом с тобой мой верный кадр остается, «водяной», из наших. В самом крайнем случае – Игорь тебя защитит и прикроет, – предположил простодушный Алёшка.
И всё то недолгое время, пока она провожала его до машины, оставленной у проходной спорткомплекса, она молила его настойчиво, тупо и однообразно:
– Ну, не уезжай! Что тебе стоит?! Не оставляй меня одну… Не ос-тав-ляй! – почти выкрикнула она наконец, когда он уже садился в свой «BMW». – Слышишь?!
– Слышу, слышу… – отмахнулся Алексей, заводя мотор. – Да не дёргайся ты так, всё будет тип-топ…
– Как ты не понимаешь… – почти прошептала она, поцеловав его на прощанье сквозь опущенное боковое стекло. – Ты-то будешь в Австралии, а я – останусь здесь… На другой стороне планеты!
Климашин махнул ей рукой и тронулся с места. Скоро за поворотом в последний раз мелькнули задние фонари его машины, и она осталась одна.
На другой стороне…
Да, она боялась… она предчувствовала… она знала… Звериным чутьём женщины-самки она предугадывала, что именно произойдёт, когда хотя бы временно порвётся та ниточка, которая крепко связывала их с Алексеем воедино; она только не могла представить, как именно это произойдёт…
IV
…А произошло то, о чём она думала, до обидного просто, чтобы не сказать – буднично.
Жара не спадала. Ночь была душной, и после расставания с Алексеем Наталья долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, меняла влажную наволочку…
Почти весь день она провела в бассейне, где отряды сменяли друг дружку, словно стеклышки в калейдоскопе. Игорь весело и деловито наводил порядок, и она то и дело издали смотрела на него с удовольствием, как на надёжного помощника: и в самом-то деле, бассейн был в эту жарищу главным терапевтическим средством…