Страстная тигрица

Ши По пришлось унять бурную радость, переполнявшую ее, и сосредоточиться на том, чтобы направить стремительный бег тигрицы инь к своей заветной цели. Небесные врата были уже близко. Она знала это, ведь однажды ей уже удалось достичь столь высокого уровня и побывать в Палате тысячи раскачивающихся фонарей.

Это случилось много лет назад. За долгие годы Ши По даже успела забыть, какое спокойствие и восторг она испытала здесь, да и картина чудесных мигающих огоньков со временем поблекла в ее памяти. И все-таки Ши По до сих пор переполняла огромная радость при одном

только воспоминании о чувстве абсолютной справедливости, которое она познала, оказавшись в преддверии Царства Небесного, где можно было выпрямиться в полный рост, свободно дышать и танцевать, не думая о боли в ногах. Да, она давно не испытывала таких необыкновенно счастливых мгновений, которые пережила в прошлый раз.

Фонарики погасли, и наступила полная темнота. Ши По подалась вперед. Ей очень хотелось узнать, что ждет ее в будущем. Кто поможет ей сохранить статус бессмертной на земле? Кто…

Ее муж Куй Ю?

Моему мужу Дэвиду, которому всегда удается рассмешить меня.

Благодарю тебя, любовь моя.

Один бизнесмен пытался научить своего юного сына разговаривать вежливо, но уклончиво, то есть не говорить определенно ни «да», ни «нет».

– Например, – сказал он, – если кто-нибудь попросит тебя одолжить ему съестные припасы, ты можешь ответить этому человеку следующим образом: «Я не знаю, есть ли у нас что-нибудь. Сначала мне нужно проверить, а потом я смогу дать вам ответ». Мальчик запомнил совет отца, и когда к ним пришел посетитель и спросил у него, дома ли отец, он ответил ему:

– Мне очень жаль, но отец частично дома, а частично не дома. Сначала мне нужно проверить, а потом я смогу дать вам ответ.

Шанхай, 1898 год

Она знала!

Эта белая женщина знала дорогу на Небеса!

Ши По бежала вниз по лестнице, ведущей к парадному входу. Ее перевязанные ступни упорно сопротивлялись каждому оглушительному, пугающему, страшному и радостному шагу. Женщина совершенно не понимала, как ей удавалось ощущать все это одновременно, ведь уже многие годы она ничего не чувствовала. Сейчас ее ступни нестерпимо болели, и уже через несколько секунд Ши По пришлось замедлить шаг.

Если она предстанет перед генералом в таком виде, это будет равносильно самоубийству. Здесь уместен только глуповато-скучающий вид, поэтому Ши По приостановилась, пытаясь придать своему лицу выражение безмятежности и покоя. Она будет выглядеть так, как подобает выглядеть богатой китайской женщине, которую окружающие воспринимают как красивую и бесполезную вещь. Слуги передали ей поднос с чайными принадлежностями, и она быстро вошла в приемную, стараясь не выдать своего беспокойства, хотя на душе было тревожно.

Генерал показался ей безобразным и отталкивающим. Во всяком случае, именно такое впечатление он произвел на нее, несмотря на то, что внешне этот мужчина был достаточно привлекателен и даже красив. Благодаря крепкому сложению, широким плечам и вообще всей его фигуре – особенно сейчас, когда на нем была кожаная защитная броня, – он имел довольно внушительный

вид. У него были черные густые волосы, туго заплетенные у самой головы в маньчжурскую косу. Он был безобразен скорее по своей натуре, и это уродство души отражалось на его лице. Хотя мочки ушей генерала были длинными и мясистыми, Ши По не особенно доверяла этому. Она решила, что его мать постоянно оттягивала их, чтобы изменить судьбу, которая читалась на лице сына.

И все-таки самым ужасным было не его тело, а то зловоние, которым наполнилась комната. Смешанный запах лошадиного пота, мужского тела и шанхайской грязи был настолько резким и неприятным, что буквально обжигал ноздри. Однако все мужчины в Шанхае, в большей или меньшей степени, источали именно такой запах. Тем не менее, не это, а совершенно другое заставило Ши По втянуть голову в плечи и пожалеть о том, что она не захватила с собой свой флакончик с ароматическими маслами. От генерала исходил гнилостный запах страха, прикрытый гневом. И еще от него пахло застарелой кровью.

Человек, пришедший в их дом, был убийцей, убийцей невинных людей, а не генералом армии императора Цин. Она даже не сомневалась в этом.

– Чай, ваша честь, – произнесла Ши По, двигаясь семенящей походкой по комнате. – Это поможет вам скоротать время в ожидании моего мужа, который вот-вот должен возвратиться, – добавила она. Жаль, что ей не хватило времени снять свою модную красную юбку с разрезами и переодеться во что-нибудь другое. У нее не было ни малейшего желания выставлять себя напоказ перед этим мужчиной. С другой стороны, вполне возможно, что именно этот наряд поможет ей притвориться совершенно безобидной глупышкой.

Но стоило Ши По только взглянуть на густые, сурово сдвинутые брови генерала, как все ее надежды тут же рухнули. Он видел ее насквозь и не обращал внимания на притворную глупость. Даже если незваный гость и обладал проницательностью, он все равно был весьма далек от всех этих штучек. Однако это не мешало ему внимательно рассматривать Ши По. Лицо генерала исказила гримаса желания, когда его пристальный взгляд, скользнув по ее черным волосам, собранным на самой макушке в тугой узел, прошелся по всему ее телу. Она знала, что ее тело кажется невероятно молодым. Несмотря на то, что Ши По было уже почти сорок лет, ее кожа имела безупречно белый цвет, а глаза и губы, умело накрашенные, выглядели сочными и манящими. Хотя у нее была широкая кость, упражнения тигрицы сделали ее тело гибким и эластичным. Молодость и красота стали, если можно так сказать, естественным побочным результатом этих упражнений. Ее ученицы всегда привлекали внимание мужчин своей красотой, но больше всех – сама Ши По. Сейчас она продолжала неподвижно стоять на месте, как будто бесцеремонный взгляд гостя был ей совершенно безразличен. При этом она ничем не выдавала, насколько сильно болят ее крошечные перевязанные ступни.

– Значит, ты и есть Тэн Ши По? – требовательным голосом спросил генерал.

Говорил он на северо-мандаринском диалекте.

Она почтительно поклонилась. Решив выказать гостю особое уважение, Ши По ответила ему на том же языке, хотя для нее, уроженки Шанхая, этот язык казался трудным.

– Да, ваша честь.

– Когда вернется твой муж?

– За ним послали сразу, как только вы приехали, – вежливо произнесла она и, изящно изогнувшись, села на подушку, лежавшую рядом с низким столом.