Стратег
Шрифт:
Прошло достаточно времени, прежде чем Пионтек пришел в себя и нарушил молчание:
– Да… И я уверен, что эта книжечка шокирует нас еще много раз. Библиотека преподнесла не меньше сюрпризов. Но сперва я хочу тебя спросить о другом. В состоянии симбиоза головастики могут проникать в наше сознание. А мы можем проникнуть в их сознание? У тебя не осталось никаких воспоминаний?
– Нет. Я не могу ничего вспомнить, – ответила Розалин.
– К сожалению, я тоже. Похоже, что их сознание закрыто для нас.
– Что же мы будем делать? Есть ли у нас хоть какой-то шанс?..
– Мне кажется, я знаю, что надо делать. Надо увеличить число таких, как мы.
– Как мы?
– Тех, кто сохранил память после выхода
– Но для этого они должны будут пережить весь этот ужас! Увидеть, как отвратные и вонючие головастики лезут им в уши… Это так мерзко…
– Другого пути нет. Ведь никто даже не догадывается, что с ними происходит. Головастики украли наши жизни. То, что они называют симбиозом, – это просто самая отвратительная форма рабства. Мы – рабы головастиков, и до тех пор, пока об этом не станет известно если не всем, то хотя бы многим, ничего нельзя изменить. Мы должны провести наш народ через это испытание.
– Но как?
– Пока не знаю. Но мы найдем выход. Мы просто обязаны это сделать. Теперь приготовься к моим библиотечным новостям. Все, что мы знаем о нашей истории, и даже то, чему учат начальников из всесильной Службы, об одновременном развитии двух форм разумной жизни, гуманоидной и не-гуманоидной, и последующем конфликте, – все это вранье. Непонятно только, почему они скрывают это от своих, даже от тех, кто занимает достаточно высокие посты. Правда в том, что эта планета не является родиной для нашего народа. Это – планета головастиков. Когда-то очень давно мы прилетели сюда и попали к ним в рабство.
За один день Пионтек и Розалин узнали очень много. Они были еще так молоды, но полученные ими знания делали их не по годам взрослыми. Они до поздней ночи строили гипотезы, что заставило их народ отправиться в это роковое путешествие, но так и не нашли ответа.
Общение между головастиками и фарфоровыми куколками было затруднено. Они воспринимали на слух только ограниченное количество слов, настолько разнились их речевой и слуховой аппараты. Вести беседу напрямую они были неспособны. При проведении Совета Хранителей в полном составе (с участием в нем элиты куколок) был найден простой выход – представители Гнезда, обычно до пяти особей, постоянно входили в краткосрочный симбиоз и выходили из него, передавая информацию то одной, то другой стороне. Для этой цели использовались обитатели Домов последнего приюта. В этом и заключался их последний Долг.
Все приглашенные на Совет были в сборе. Астралин и Мимозантек, наряду с тремя другими, сидели в центре зала, связанные по рукам и ногам. Они почувствовали резкий, отвратительный запах и увидели головастиков, которые устремились к ним, вползли по ногам и далее по телу и рукам, в сторону головы. Астралин и Мимозантек сидели, оцепенев от ужаса, а головастики уже достигли своей цели. Их тела неожиданно резко вытянулись, сузились и начали проникать в ушные отверстия. Еще двадцать минут, и Астралин с темными, ничего не выражающими глазами, начала излагать позицию Центрального Гнезда.
Переговоры между Хранителями и элитой куколок продвигались успешно. Все стремились к компромиссу и спорные вопросы обходили стороной. Решение поддержать вступление Союза не-гуманоидов в войну приняли единогласно. Обсуждение подготовки к боевым действиям заняло еще около часа, после чего, довольные собой, стали расходиться. Давно Совет не проходил так гладко, давно не было такого единодушия между головастиками и куколками. Все искусно сыграли свои роли и были уверены, что смогли обмануть другую сторону.
Мимозантек в очередной раз очнулся. За этот вечер он уже четвертый раз выходил из симбиоза, и его нервная система была на пределе. Астралин не выдержала столь жестокого испытания и после третьего превращения скончалась. Никто не позаботился убрать ее труп. Столь короткое
В этом Мимозантек оказался прав. Фарфоровые куколки знали опасность короткого симбиоза. Обитатели Домов последнего приюта были для них просто расходным материалом. По окончании Совета Мимозантека и всех остальных хладнокровно и цинично убили. Этим руководил лично сам З" ек, представитель Службы охраны симбиоза. Хранители вернулись в. Гнездо, элита фарфоровых куколок разъехалась по своим комфортабельным домам, а 3"ек, тайный агент Стратега, поспешил отправить ему сообщение.
Пионтек и Розалин стали единственными из необращенных, кто знал тайну порабощения их расы. На хрупкие плечи влюбленных лег груз ответственности за дальнейшую судьбу их народа, и они бесстрашно вступили на этот путь. На путь борьбы. Они перешли Рубикон. Они сделали свой выбор.
Хранители от имени всех головастиков и элита от имени фарфоровых куколок подтвердили свое стремление вступить на тропу войны. Они были уверены, что воевать придется только на чужой территории и что война никогда не придет в их города и Гнезда. Они тоже перешли свой Рубикон.
Земля. Стратег. Трудное решение
Стратег бросал свою «ласточку» в подпространство с таким ускорением, что сам скрежетал зубами от перегрузки. Стартовав на Земле, он посетил ее оборонительные рубежи: базу «носорогов» на обратной стороне Луны, отряд «пантер», базировавшийся на Плутоне и три Звездных флота. Это было почти все, чем располагала Земля для своей защиты, и теперь Стратег знал правду о том, в каком состоянии все это находилось. Снежный Барс блестяще справился со своей дипломатической миссией, и зееряне не только сообщили, что враг – это Империя рэмов, но и передали сведения об их звездном флоте и способах ведения войны. Сообщения агентов, внедренных в Союз пяти не-гуманоидных цивилизаций, дополнили картину. Агент, работающий в Конфедерации зеерян, вовремя почувствовал, откуда исходит опасность, и сумел перебазироваться в Империю. В предстоящей войне Стратег мог рассчитывать на него.
Стратег не привык слепо доверять донесениям даже самых надежных агентов, но разведданные с «Малютки-15» подтверждали полученную информацию. Вернувшись на Землю вместе с Тактиком, он почувствовал необходимость побыть одному и исчез на трое суток. С ним безуспешно пытались связаться, он не отвечал ни на телефонные звонки, ни на вызовы по ИПКСу (индивидуальный прибор космической связи), ни даже на мыслеобразы.
Если Стратег хотел побыть один, он не запирал себя дома, которого у него как такового и не было, как, кстати, и личных вещей. Он не расставался только со своим ПНК и ИПКСом. Мундир со всеми знаками отличия, фрак и несколько парадных костюмов для торжественных случаев, когда этого требовал протокол, он хранил в своем кабинете, на последнем этаже дворца Совета Земли, и точно такой же джентльменский набор имелся у него на каждой «ласточке». Часть кабинета была отгорожена и превращена в спальню, ванная комната и кухня позволяли здесь жить, но Стратег покидал это место при первой возможности. У него не было материальных проблем, он путешествовал налегке, приобретал одежду и прочее по мере необходимости и чувствовал себя как дома в любом уголке Земли.