Strawberry Fields Forever
Шрифт:
– И то, и другое верно. Но у того парня и подавно нет ничего похожего на детектор нейтринных потоков...
– Мы можем ему подкинуть что-то похожее, – Кай запустил руку в сумку и положил на стол перед Комиссией маленький клочок темноты.
– Господи, – сказал кэп. – Барабашка.
13
– Видите ли, капитан, – пояснил Кай, – я воспользовался вашим советом и обсудил мою проблему с Тимофеем.
– С Тимоти Сухим? – оживился сэконд. – Ей-Богу, многообещающее начало...
– Поясняю. Вопрос состоял в том, почему это...
Словно в доказательство, пушистый черный комок на столе слабо поскребся среди всеобщего недоуменного молчания.
– Так вот, ваш кок мне помог немного разобраться в инструкции... Тем более, что он видел такие игрушки и раньше. По сути дела, это – один из первых эффективных регистраторов флуктуаций нейтринного поля. В основе – идея еще середины века. «Фирофф-эффект».
– Неужели энергии этих вот флуктуаций хватает, чтобы производить слышимый звук? – поинтересовался не чуждый естествознанию доктор Ватанабэ.
– Расходуется энергия кристаллических деформаций вот в этом волокнистом материале. А градиент нейтринного поля влияет на вероятность перехода от одной метастабильной кристаллической структуры к другой. Играет роль спускового крючка. Вчера, в ночь, мы с... с Диреком эти вещи проверили...
– Так, – сказал капитан. – Значит, вы хотите эту штуковину этому парню передать. И перестукиваться. И как, с позволения сказать, передать? Почтовой бандеролью, что ли?
– У этой игрушки прекрасные адгезивные свойства. В вакууме они усиливаются. Она прекрасно прилипнет ко внешней обшивке Станции. В заданном месте. Надо только рассчитать траекторию и пульнуть, извините, эту штуку в нужное время и с нужной скоростью...
– Главное, – вставил Связист, – чтобы бросал хреновину не человек, среди которых попадаются и криворукие, сэр, а механическая рука, по программе...
– Что ж, раз уж у вас сложился такой тандем, даю вам двое суток на попытку установления связи. Командира группы оперативной разведки попрошу в тот же срок разработать альтернативный вариант операции. Этим вечером, до двадцати одного ноль-ноль, прошу всех представить свои соображения нейтрализации экипажа «Ферн-21». Мне, сюда. Исходим из предположения, что имеет место что-то типа эпидемии центурианского бешенства. Сейчас все могут быть свободны. Доктор Ватанабэ, если не трудно, пригласите ко мне начальника психологической службы.
Капитан посмотрел в спины выходивших членов Комиссии. Кашлянул.
– Мистер Санди.
Кай обернулся.
– Слушаю вас.
– Не могу поверить, что вам удалось раскрутить Тимоти Сухого и не заключить с ним пари хотя бы на бутылку «Смирновской».
– Именно на это мы и поспорили.
Кэп молча подошел к своему бару, вынул под старину сработанную стеклянную бутыль и протянул Каю.
– Это от меня. Все равно, в здешних местах «Смирновскую» вы больше нигде не найдете. На что хоть спорили?
– Тимофей утверждал, что, хотя он и не знает, в чем там у нас дело, но без Барабашки мы не обойдемся.
14
Раздался деликатный, но настойчивый стук в дверь. Капитан вставил в альбом последние марки марсианской серии и чуть удивленно откашлялся.
Или на корабле произошло нечто чрезвычайное, или же...
– Заходите, Кай, – Джейкобс задумал про себя, что если он угадает, то их миссия на Ферн закончится хоть наполовину благополучно, а если нет – то их ждут основательные неприятности.
Дверь бесшумно скользнула в сторону, и на пороге возник силуэт Федерального Следователя. Капитан облегченно вздохнул и вновь придвинул к себе альбом.
– Подсаживайтесь поближе, мистер Санди. Я давно хотел показать вам уникальную серию марок, выпущенную в обращение на Барнарде-2. Две сотни пробных марок этого выпуска ушли на Землю, а через пару суток «Лабрадор», начиненный термоядерными фугасами, разнес столицу колонии в прах. Это – в конце Второй войны за Независимость. Теперь эти марки – огромная ценность. Для тех, кто в этом понимает, разумеется... На Сириусе-18 мне предложили за них семьсот тамошних кредиток, – в глазах капитана горел неутоленный огонь тщеславия, в который нельзя было не подбросить хвороста лести.
– Семьсот кредиток Кардинальской зоны?! – Кай постарался вложить в свой возглас максимум восхищения, смешанного с недоверием истинного дилетанта.
– Вот именно! И это несмотря на то, что народ в тех местах, как вы знаете, ушлый и норовит всучить вам то вообще древнесоветские рубли, то альдебаранские безразмерные чпоки!.. Этот квартблок является жемчужиной моей коллекции...
Они не сговариваясь, внимательно посмотрели друг на друга, и Капитан решительно отложил альбом в сторону. Надолго – он знал это – теперь надолго.
– Капитан, я ведь, собственно, зашел, чтобы сказать вам, что только что закончил очередной сеанс связи со Станцией. Теперь картина почти ясна. И, по всей видимости, мы уже не можем терять времени...
– Неужели вы так быстро наловчились обмениваться постукиванием и подсвечиванием?
– Все проще и сложнее Капитан. Просто они просигналили нам код программы дешифровки к материалам по программе «Резус». Это один из тех файлов, что мы отсосали из компьютера Станции, но не могли прочесть.
– Значит, все-таки – «Резус»... И что же вы там вычитали?
– Ну, достаточно, чтобы таким непосвященным, как мы с вами, стало ясно хоть что-нибудь... Видите ли, первоначально речь шла об изыскании возможности модифицировать поведение людей в нужном направлении с помощью психотропных вирусов...
– Психотропные вирусы? Очередная выдумка наших яйцеголовых?
– Нет, если разобраться, такие вирусы известны человечеству с древности.
– Я, знаете ли, не силен в медицине...
– Я – тоже. Но приходится учиться. На марше. Вспомните такое заболевание, как бешенство. Сопровождается целым комплексом изменений в поведении – водобоязнью. Человек становится беспокойным, агрессивным и почему-то боится воды и яркого света. Даже вид льющейся из стакана жидкости вызывает у него дикий страх.