Страж-2
Шрифт:
Немного поколебавшись, Макгвайр тоже сделал пару шагов и остановился возле Франкино.
Дверь за ними со скрипом закрылась.
Сейчас они стояли в восточной части дома, и все квартиры находились слева от них. Вдали виднелось окно, выходящее на западную сторону, а за ним — темное ночное небо. Холл был абсолютно пуст, если не считать ковра на полу и урны для мусора возле лифта. Одна из лампочек под потолком перегорела, но остальные ярко освещали блестящие свежевыкрашенные стены холла.
— Чейзен здесь, — заявил Франкино и, зорко всматриваясь
Макгвайр последовал его примеру, а потом достал платок и промокнул пот на лбу.
Франкино вышел на середину холла, и, продолжая ощущать присутствие зла, медленно двинулся вперед к квартирам.
— Монсеньер! — вдруг вскрикнул Макгвайр, почувствовав на лице резкий порыв холодного ветра. Он остановился и перевел дух, а потом откинул с глаз прядь волос, которые успел растрепать странный сквозняк. Священник прислушался. Несомненно, где-то рядом завывал сильный ветер. Но где?.. — Я что-то чувствую! — наконец с дрожью в голосе сказал он.
Франкино тоже остановился в ожидании.
И опять налетел этот неведомый вихрь. Он прошелся вдоль всего коридора со стороны окна. Но ведь окно-то при этом было закрыто!..
Макгвайр упал на колени.
И снова ветер. На этот раз он настиг их со спины, словно просочившись сквозь стену. Франкино пошатнулся и лишь чудом устоял на ногах. Макгвайр нагнулся вперед и уперся ладонями в ковер. Его Библия упала на пол.
— Это Чейзен! — сообщил Франкино зловещим шепотом.
А ветер уже свирепствовал совсем где-то рядом, угрожающе завывал, словно предупреждая о грядущем несчастье. И вот он настиг их, причем сразу со всех сторон, словно вода, прорвавшая высокую дамбу. Весь холл наполнили пыльные смерчи и тучи мелкого мусора, попавшие в воздушную круговерть. Адский грохот и свист этого урагана был невыносим для человеческого слуха.
Франкино прижался к двери пожарного выхода. От самого лба до подбородка по щеке его пролегла глубокая рана. Столбы пыли скрывали все вокруг, и уже невозможно было понять, где находится пол, а где потолок… Все поглотил сплошной серый смерч, завладевший всем пространством вокруг. Ветер безжалостно хлестал священников, швыряя им в лицо горсти содранной штукатурки и мелкого мусора.
Франкино ничего уже не видел перед собой — по лицу его струилась кровь, заливая глаза.
— Надо уходить отсюда! — выкрикнул он. — Мы не сможем…
И вновь его швырнуло о стену.
— ?oi делать мне? — заорал в ответ Макгвайр, пытаясь криком заглушить грохот бури.
Франкино жестом указал на дверь лестницы. Макгвайр схватил его и потащил к этой двери. Их тела то и дело ударялись о стены, лица побагровели, а на коже начали выступать волдыри от нестерпимо горячего сухого ветра.
«Неужели никто не слышит, что здесь творится? — с ужасом думал молодой священник. — Неужели никто не проснется?!» Наконец они добрались до двери и попробовали открыть ее. Но ручка не поддавалась, словно кто-то намертво приморозил ее.
Они снова повернулись навстречу ветру, но
— Скорее к лифту! — прокричал Макгвайр. Но тут монсеньера опрокинуло на пол. Тогда Макгвайр ухватил его за ворот и из последних сил поволок по коридору. Однако почти уже добравшись до лифта, он был вынужден отпустить Франкино и закрыть лицо руками — пыль плотно забилась ему в нос, уши и глаза.
— Я не выдержу этого! — заорал он, а щеки его начали как резиновые раздуваться от ветра.
Но Франкино все же умудрился нажать кнопку вызова лифта, а сам перекатился на бок, задыхаясь в пыльном буране. Раскаленный воздух впивался в легкие, словно был наполнен тысячами микроскопических лезвий.
Наконец лифт подъехал, и они оба вползли в кабину. Двери закрылись и наступила непривычная тишина.
Какое-то время они молча лежали на полу лифта, постепенно приходя в себя. Франкино прижимал к раненой щеке носовой платок. Наконец Макгвайр, как в тумане, поднялся на ноги и дрожащими пальцами нажал кнопку первого этажа.
Но лифт не тронулся с места.
Он снова надавил кнопку, теперь уже более решительно.
И вновь никакого результата.
— Он не дает нам уйти! — холодея от ужаса, воскликнул священник.
Франкино поднялся с пола вслед за своим спутником и с тревогой огляделся по сторонам.
— Что-то здесь слишком тихо, — наконец медленно сказал он, приготовившись к самому худшему. — И мне это не нравится.
Макгвайр вздрогнул. Он вдруг почувствовал какие-то странные вибрации, которые заметил вскоре и сам Франкино. Кабина лифта начала раскачиваться, все чаще ударяясь о стены шахты.
Раздался звон бьющегося стекла — лопнула лампочка под потолком, и священники погрузились в полную темноту.
А секунду спустя оглушительно затрещало дерево, и, прикоснувшись к стене, Макгвайр понял, что доски, из которых был сделан лифт, начинают расходиться.
— Стены рушатся! — закричал он. Франкино нащупал в темноте панель управления и стал судорожно нажимать все кнопки подряд.
— Надо выбираться отсюда! — перекрывал адский треск его отчаянный голос.
Пол под ними трещал, стены разламывались, а трос, на котором висела кабина, готов был оборваться в любой момент. Франкино не переставал нажимать кнопки, а Макгвайр тем временем сунул пальцы в щель между дверьми и попытался открыть их вручную.
Но вот одна из досок с пола выстрелила вверх и, встав вертикально, пронзила ногу Франкино, глубоко войдя в мышцы его бедра. Макгвайр оттащил монсеньера в сторону, а сам всем телом стал напирать на дверь, надеясь сломать ее и выбраться из кабины.
Неожиданно створки двери открылись сами. Макгвайр кубарем выкатился в коридор, а потом вытащил туда и Франкино. Кабина по-прежнему продолжала раскачиваться и через несколько секунд с оглушительным лязгом рухнула вниз, превратившись в груду щепок и искореженного металла на дне глубокой бетонной шахты.