Страж вишен
Шрифт:
– Как ты думаешь – это любовь с первого взгляда?
– Не знаю, может быть… У меня мало опыта.
– Это ничего, это хорошо даже.
– Ты уверена?..
– Я? Уверена. Хотя сама не знаю, почему…
– Ну, раз ты так уверена, то, значит, так и есть.
– Ты очень любил своего отца?
– Я плохо его знал. Он никогда со мной не возился, даже в детстве.
– А меня папа любил. Он был строителем. Погиб во время несчастного случая, на стройплощадке.
– Значит, у нас с тобой есть что-то общее?
– Значит… Слушай, который час?
– Не знаю… Наверное, часа четыре. Скоро рассвет…
– Скоро… Давай спать.
– Давай…
Весть
Денис был убежден, что Казарьянца убрал именно Ваха – тот самый, который «заказал» нейтрализацию трех основных фигур в областном бизнесе: Сычева, Никулина и Огородниковой. Но идти с этим к вышестоящему начальству Денис не мог – от него потребовали бы подробных сведений, а выложить всё означало «замазать» и себя. Ковш хоть и был отпетым бандитом, но и за его убийство полагалась тюрьма.
Перед капитаном встал вопрос – что делать? Ему было жаль Казарьянца (хотя Денис, в общем-то, сознавал, что за человек его шеф) и очень обидно, что Ваха попросту их «кинул» – заплатил лишь часть и предпочел пойти на убийство, чтобы не расставаться со второй половиной гонорара.
Черняев считал себя человеком, которого никто не может оскорбить безнаказанно. К тому же, к кавказцам у капитана был и свой, личный счет: много лет назад несколько «горячих парней», из тех, что торгуют цветами и апельсинами на рынке любого российского города, напоили и изнасиловали его двоюродную сестру, любимицу всей семьи. Это послужило одной из причин, почему Денис, не раздумывая, вступился за Нину Вавилову, когда ею хотел овладеть тот «водочный» мафиози.
«Ну, подожди, Ваха, – сказал себе Черняев. – Пускай первый раунд за тобой, но еще не вечер…»
"Хмурым осенним утром я вышел в сад. И тут же почувствовал, как под рубашку пробирается вездесущий холод. Захотелось сразу зайти обратно, но я подавил это желание. Жена и дети еще спали. А я… Странно звучит, но я хотел отыскать ЕГО следы. Он приходил на рассвете, я видел. То есть, понятно, не его самого, а туман. Стелющиеся над самой землей серо-сизые клочья. А такие часы он никогда не пропускает. Я готов был поклясться, что вот тут вот, у этого дерева, промелькнула его фигура… Меня занимал вопрос – с чем он к нам приходит? Я не имею в виду себя, я говорю о людях вообще. Добро он или Зло? Или ни то, ни другое, а просто – наблюдатель? Пришелец из того самого мира, в который нам, простым смертным, дороги нет?..
Я, конечно, не столь самонадеян, чтобы рассчитывать вступить с ним в контакт. Но что если и ЕМУ нужно наше участие? Вдруг он одинок и ищет дружбы? Или хочет предупредить о чем-то? Он ведь мог в прошлой жизни быть человеком. К примеру, одним из тех, кого я знал. А теперь – ему только и остается, что бродить по вишневому саду и прятаться в облаках тумана…"
Москва
Оксана отложила рукопись и задумчиво уставилась в потолок. Саша решил написать книгу о Страже Вишен…
В прошлый раз Саша говорил о том, что за загадочными событиями последнего времени – убийством Сычева, арестом Никулина – стоит некто, стремящийся остаться в тени. Чем не старинная легенда на современный лад? Ведь Стража Вишен тоже никто не видит, а, между тем, он есть, он приходит, бродит в тумане, и неизвестно, Зло он принесет или Добро…
Мысли Оксаны текли плавно и спокойно – как видно, настой, «прописанный» ей Жуковским, возымел свое действие. Она не заметила, как стала засыпать…
Областной центр
– Ну что, гражданин Никулин… Просьбу мы вашу удовлетворили – сокамерника убрали. И то сказать, пренеприятный тип. Совсем не вашего уровня человечишка. Такие, кстати, чаще всего и убивают. Тихо так, ножичком… Пока вы спите.
– Гражданин Успенский, – тоскливо, с некоторой досадой в голосе проговорил Павел Игнатьевич. – Курс психологической обработки допрашиваемого я проходил, когда вы еще только-только в школу пошли, если не раньше. И методам защиты нас учили лучшие чекисты страны. Правда, я не думал, что эта наука пригодится мне здесь, на моей Родине. Но что делать – такова, как говорится, се ля ви…
– Ладно, Павел Игнатьевич, – улыбнулся майор. – Один-ноль в вашу пользу. Признаю, что дать вам в соседи Козыря было глупо и некрасиво. Хотя это была совсем не моя идея… Я прошу вас рассказать подробно о том, какие взаимоотношения связывали вас с покойным Аркадием Сычевым по прозвищу Сыч. Потом перейдем к президенту банка «Заря» Замятину.
– Прежде всего, гражданин майор – позвольте мне созвониться со своим адвокатом. Или вы забыли об этой процессуальной норме?
Явившись по вызову в кабинет генерала Сотникова, Геннадий Яковлевич уже заранее знал, что услышит от своего темпераментного шефа. К убийствам Сыча и Замятина добавилось еще и дерзкая расправа над высокопоставленным офицером ФСБ. А это уже попахивало оргвыводами…
– Здравствуй, Гена, – сказал генерал. – Садись – в ногах правды нет. Ну что тебе сказать? В ж…е мы с тобой, подполковник. И, похоже, прочно…
– Товарищ генерал, я думаю, что Никулин не сегодня-завтра даст показания…
– Да шел бы ты… со своим Никулиным! Меня сейчас волнует, кто ухлопал этого жирного комитетчика. Я его, кстати, хорошо знал. Да и ты его должен помнить – он курировал программу по борьбе с оргпреступностью. Как будто одной милиции мало… Так вот, Москва встревожена не на шутку. Бандитские разборки – это одно. А убийство полковника из Конторы – совсем другое. Так что выкладывай свои соображения, пока я не начал думать, что кое-кому пора на пенсию, огурцы на даче выращивать.
– Хорошо, попробую…, – вздохнул подполковник. – Ясно, что Казарьянц с кем-то встречался там, у обрыва. Водитель проезжавшего по шоссе рейсового автобуса видел джип с тонированными стеклами. И «жигуль» красного цвета – по-видимому, принадлежавший Казарьянцу. Обе машины свернули с шоссе на грунтовку. Дальше… У Казарьянца было при себе оружие – значит, он опасался того, с кем у него была встреча. Пули, извлеченные из тела, выпущены из разных стволов – значит, убийц было, как минимум, двое… Вывод – надо искать джип. И пистолеты.