Страж вишен
Шрифт:
– Подождите, – вмешался Жуковский. – Вы еще не все свои грехи перечислили. А Сычев, а Климович? И на меня вы своих хулиганов натравили…
– Сычев…, – медленно проговорил Никулин. – Я как раз об этом хотел сказать. Его подставили. Инсценировали покушение на меня. Потом этот чеченец… Получалось, будто Сычев охотится на меня. Ну, я и… Но к вам это не имеет отношения. Что касается Климовича… Тут все гораздо сложнее. То, что он обвинил меня во взятках – полбеды. За это не убивают. Но он поддерживал вас. Причем не просто поддерживал. Было впечатление,
– Это полная чушь – всё, что вы тут несете, – сказала Оксана. – Я не понимаю, почему вы до сих пор на свободе, после всех ваших «подвигов». Что же касается моего отца…
– … Его убили они, – перебил Никулин. – Те, кто сейчас пытаются подмять под себя весь город. А значит, и область. Самое страшное, что я понятия не имею, кто они. Вроде бы, чеченцы, но за ними явно кто-то стоит…
– В прошлом нашем разговоре, если вы помните, я усомнилась в вашем психическом здоровье. Сейчас я вынуждена повторно выразить свои сомнения. Какие «они»? С чего бы им убивать моего отца? Даже если им нужно провести передел собственности в области – причем тут мой отец?!.
– Господи, как же вы не понимаете!.. В областном бизнесе было всего три крупные фигуры – это я, вы и Сычев. Сычева убирают – моими руками. У нас с вами отношения и так далеки от идеальных (при этой фразе Оксана невольно усмехнулась). Так вот, они убивают вашего отца и тем самым исключают саму возможность, что мы когда-либо с вами объединимся против общего врага. Теперь они предлагают мне уступить им весь мой бизнес – за бесценок. Через какое-то время они и вам предложат то же самое. А уж добить сычевские объекты – дело техники.
– Слишком сложно. Проще было нас всех перестрелять, и дело с концом.
– Правильно. Только зачем им все делать своими руками? Сначала я устраняю Сычева. Потом вы, чтобы отомстить за своего отца, устраняете меня…
– … А сама иду и вешаюсь от угрызений совести, – закончила Оксана. – Вам этот сюжет, господин Никулин, потому пришел в голову, что чекистское прошлое покоя не дает? Вы и сами в свое время такие комбинации разыгрывали, наверное? Рыбак рыбака, как говорится…
– Вы мне не верите, – Никулин положил ногу на ногу, сцепил пальцы на коленях. – Это они тоже предусмотрели, я уверен. Кстати, весь этот спектакль с покушением на меня устроил полковник Казарьянц, ныне покойный. Вы ведь его знали?
– Постольку-поскольку. Его тоже убили не вы, конечно?
– Разумеется, нет, – холодно сказал Никулин. – Они убрали его, как только он стал им не нужен. Типичная тактика КГБ советского периода – отсекать все лишнее. Нам это преподавали.
– Ну вот, сами сознаетесь, – подал голос Жуковский. – И еще пытаетесь спихнуть на кого-то вину.
Никулин взглянул на него, как будто только сейчас заметил
– У меня такое впечатление, будто я разговариваю с каменной стеной.
– Вы сами же и возвели ее. Высокую и прочную. На совесть. А теперь зачем-то пытаетесь через нее перепрыгнуть, – сказала Оксана.
– Извините, за то, что отнял у вас время.
Павел Игнатьевич двинулся к выходу.
– Погодите, – остановила его Оксана. – Вы так и не объяснили, за что ненавидите меня. Только потому, что я, как вы выразились, была орудием в руках у Климовича?
Никулин обернулся.
– Вы что, действительно ничего не знаете?
– Что именно я должна знать?
– Лена вам ничего не рассказала? Ну да, конечно…
– Не тяните же, черт вас возьми!.. – не выдержала Оксана.
– В девяносто пятом году тяжело заболела моя мать. Врачи сразу сказали, что нужна операция за границей. И я повез ее в Штаты, в одну из лучших клиник Майами. Мне гарантировали, что она будет жить, еще, как минимум, лет десять. Но она умерла на операционном столе…
– Мне искренне жаль, Павел Игнатьевич, поверьте. Но… Какое отношение имею я к этой истории?
– Мою мать, Надежду Ивановну Никулину, оперировал профессор Кир Огородников. Ваш отец…
Павел Игнатьевич распахнул дверь и вышел на лестничную клетку… Оксана бросилась за ним вдогонку…
– Постойте!
Но он уже шагнул в лифт и нажал на кнопку…
Выйдя из подъезда, Никулин не заметил молодого парня в красных «Жигулях», стоявших напротив, через дорогу.
Оксана вернулась в квартиру.
– Ты думаешь, это правда – все, что он здесь наговорил? – спросила она у Жуковского.
– Во всяком случае, звучит правдоподобно. Но кто все это мог подстроить? Уничтожить столько народу… А Казарьянц-то этот тоже хорош – связался с мафией. Офицер ФСБ называется…
– Ладно, о покойниках плохо не говорят, – махнула рукой Оксана. – И вообще, меня это все достало. Закрою свои объекты за пределами Москвы, буду работать только с иностранными партнерами. Если провинция не желает справиться с собственными бандитами – чем я-то могу помочь?
" Наступала ночь – а в ночи, как известно, бродят призраки. Если даже их не звать, они все равно приходят… Ведь ночь – это их время. Они свободны в это время суток, как птицы в полете. И их никому не остановить. Но стоит забрезжить рассвету – и они растворяются…
И лишь один призрак не боится рассвета. Он ждет его, чтобы возникнуть и плыть в тумане, наводя ужас на случайных свидетелей его прогулок. Рассвет для него – пожалуй, единственное время, когда он волен в своих поступках. Это – Страж Вишен.
А если кто-то его и испугался – так что ж? Он не виноват. Ему ведь нет дела до людей. Никто не знает (и, скорей всего, так никогда и не узнает), зачем он приходит в наш мир. Быть может, ему нужен этот свежий предрассветный воздух, или запах листвы, или просто туман…"