Страж
Шрифт:
Было слишком поздно для поисков надежного места, куда можно было бы спрятать кристалл. Ориентируясь по черно-желтым указателям, я вышел на пожарную лестницу и спустился по ней в темное убежище.
В глубине этого помещения я нашел белый грузовичок «додж» с ключом зажигания. Я влез в машину и завел
На Бродвее я повернул на юг и поехал прямо в дом к Сомервилю Я вошел туда, воспользовавшись ключами, позаимствованными у него из кармана. Я поднялся наверх, чтобы забрать у него из кабинета свое досье, а со стола Пенелопы — другие касающиеся меня бумаги. Я понимал, что искушаю свою удачу, но мне нужны были улики. Когда я был наверху, зазвонил телефон. Кто-то сразу же взял трубку. Возможно, сработал автоответчик, но мне это все равно не понравилось. Нельзя было терять ни секунды. Вот-вот каждой патрульной машине во всем городе станет известен номер белого грузовичка, получат они и описание водителя.
Я бросил «додж», неправильно запарковав его на Девяносто шестой улице, взял такси, заехал в банк и забрал там деньги, а затем отправился пешком на Припортовый автовокзал и купил там билет на первый же отходящий автобус. Он шел в Атланту. Оттуда я поехал
Поскольку я по-прежнему нахожусь в положении изгоя, иначе говоря, преступника, укрывающегося от правосудия, я не имею права приводить чересчур много деталей относительно того, что произошло впоследствии. Разумеется, гибель Сомервиля получила самую широкую огласку. Был объявлен всеамериканский розыск, в программах новостей вся история держалась несколько недель, и все это время мне не оставалось ничего другого, кроме как переезжать с одного места на другое, оглядываясь по сторонам, и жить в постоянном страхе того, что меня опознают и сдадут Федеральному бюро.
Теперь, когда шум начинает затихать, я уже могу себе позволить задержаться в маленьком городке (а других я не посещаю) на денек-другой. А если мне там нравится, то даже на пару недель. Но у меня не возникает желания где-нибудь осесть и, так сказать, воссоединиться с миром. В конце концов я надеюсь отыскать какое-нибудь место — в горах или в пустыне, — где я смогу быть уверенным в том, что кристалл обрел безопасное прибежище. Там я смогу начать свою стражу.
Теперь мне понятно, что мне никогда не удастся доказать людям, что я не убивал Сомервиля, что его просто невозможно убить, а если бы такое и удалось, то на его место непременно найдется кто-нибудь еще. Я не убивал Сомервиля, я одолел его.
Но я верю в то, что настанет день, когда я смогу выйти из пустыни, и в этот день я возвещу Истину. Я поведаю людям свою историю, и они непременно за мной пойдут.