Страж

Конвиц Джеффри

Пронзенная внезапной мыслью, она быстро заперла дверь, задвинула засов, накинула цепочку. Затем, силясь что-либо разглядеть в темноте, подбежала к старинной напольной лампе и попробовала ее зажечь. Ничего не получилось. Элисон щелкнула выключателем на стене, он тоже не работал. Тогда она бросилась через комнату к кофейному столику и нажала кнопку маленького светильника. Он осветил комнату. Она была одна.

Вся дрожа, Элисон вернулась к двери и еще раз проверила замки. Затем ринулась в ведущий в спальню коридор, по пути заглянула на кухню и в ванную. Пусто. Свет на кухне не горел, но в ванной лампочка зажглась. "Что происходит с освещением?" - терялась она в догадках. Тихонько прокравшись в спальню, Элисон попыталась включить верхний свет

и, когда это не удалось, включила бра. Здесь тоже никого не оказалось. Элисон находилась в безопасности - здесь, в квартире. Но была ли то настоящая безопасность? У нее нет телефона. Нет каких-либо других средств связи с внешним миром. Рано или поздно придется выйти из квартиры. А в любое время суток на лестнице будет темно, как ночью. Что делать? Некоторое время она озиралась по комнате в поисках выхода, затем вдруг бросилась в гостиную. Окна выходят на улицу! Можно открыть их и кричать. Плевать, что поздно. Кто-нибудь обязательно услышит и вызовет полицию. Она торопливо обогнула диван, пробежала мимо напольных часов, камина. Яростно раздвинула шторы и оцепенела. Вместо окна она увидела прочную стену. Элисон издала жуткий вопль.

– Нет!
– Она колотила кулаками по стене. Костяшки пальцев ее распухли, сухие глаза нестерпимо жгло. Она дрожала. Другое окно выходит на глухую стену. Ее криков никто не услышит. Она в ловушке.

Элисон отпрянула от окна.

– Мамочка, - всхлипнула она. Перед глазами предстал родной дом. Как бы она хотела, чтобы рядом сейчас оказалась мама. Элисон принялась шагать по комнате, не в состоянии собраться с мыслями. К жестокой головной боли, нарастающей с того момента, как она очутилась на улице, присоединились головокружение и тошнота. Она здесь совершенно одна. Отгорожена от всего мира. Кем? С какой целью? А Майкл? Бедный Майкл. Элисон зашагала быстрее. Она нуждалась хоть в какой-то поддержке. Тут она остановилась, взгляд ее упал на телевизор. Да, на него можно положиться. Элисон щелкнула выключателем. Настройка! Она переключила канал. Музыка. Еще раз. Ничего. Еще раз. Наконец-то! Ночное шоу. Она вжилась глазами в экран. Он был живым, настоящим, наполненным шумом и движением. Сознание ее утонуло в мириадах пляшущих разноцветных точек. Она продолжала прохаживаться по комнате, не отрывая взгляда от экрана. Пока, наконец, в изнеможении, не в силах более держаться на ногах, не побрела в спальню. И, упав перед кроватью на колени, уронила голову на дрожащие руки. Она не ощутила прикосновения собственных пальцев к лицу.

– Ангел Небесный, мой Ангел-Хранитель, - отрешенно молилась она. Если бы можно было вернуться в ту церковь и вновь исповедаться. Тогда она, быть может, единственный раз в жизни, ощущала мир в своей душе. Элисон потерлась лбом о кровать, несколько мгновений сидела неподвижно и вдруг начала дико озираться. Она услыхала шаги. Опять? Как и прежде, кто-то ходил взад-вперед. Раздался стук. И тут она осознала, что шаги доносятся вовсе не сверху.

Телевизор замолчал. Элисон вскочила. Шаги раздавались в гостиной. Вдруг наступила тишина. Кто-то есть в квартире! Она зажала рот рукой. Это невозможно! Она же проверяла. Дверь она заперла на засор, а вместо окон теперь стена. Тут Элисон вспомнила о стенном шкафу в гостиной, в который не заглянула. Кто бы ни был в соседней комнате, он скорее всего затаился за его створками и выжидал. Раздалось еще два шага. Послышалось тяжелое дыхание.

Элисон озиралась в поисках спасения. В отчаянии скользнула в стенной шкаф и захлопнула дверцу. Придерживая ее правой рукой, она спряталась среди висящей одежды. И замерла.

Тяжелые шаги раздавались уже в коридоре. Медленно, но неуклонно они приближались к ней и чем громче они становились, тем большее отчаяние охватывало ее. Он, кто бы он ни был, знает, что она здесь, и найдет ее. Шаги остановились у входа в спальню. Со всей силы вцепившись в ручку двери, Элисон вдыхала запах нафталина, оберегавшего одежду от моли; от него щипало в глазах и першило в горле.

Она поднесла руку к груди. Сердце билось ожесточенно и неравномерно. Такое впечатление было, что оно в любой момент может выпрыгнуть из груди и покатиться по полу.

Шаги послышались вновь. Человек побродил по комнате, несколько секунд помешкал у окна и направился к стенному шкафу.

Она еще сильнее сжала ручку двери. Шаги приблизились к кровати.

Элисон затаила дыхание, боясь издавать какие-либо звуки, предпочитая задохнуться, но не быть обнаруженной. Она вытерла об одежду потную руку и вновь вцепилась в дверь. В другой руке она сжимала распятие.

Человек обошел вокруг кровати и двинулся по направлению к стенном шкафу. Она замерла. Теплая жидкость заструилась по ее ногам. Моча. Она взглянула вниз и в проникающем сквозь щелку свете увидела, что лужица медленно вытекает наружу. Элисон съежилась и напрягла мышцы, надеясь прекратить поток. Это оказалось невозможным. Она зажмурилась при мысли о том, что моча вытекает в спальню и вот-вот выдаст ее присутствие.

Человек остановился перед дверцей шкафа. Она могла видеть тень, падающую от его ног. Вот оно! Ее охватил мучительный ужас, с новой силой возвратились головокружение и тошнота. Ручка двери медленно поворачивалась, она вжалась в стену.

Дверь приоткрылась на дюйм. Непрошенный гость глубоко вздохнул и резко распахнул ее.

Элисон в ужасе раскрыла рот.

Глава 27

– Майкл!
– закричала она.

– Что ты делаешь в шкафу?
– ошеломленно спросил он. Элисон буквально упала в его объятия и обвила своими бессильными руками его шею.

– Майкл, Майкл, Майкл, - стонала она, уткнувшись носом ему в плечо.

– Все будет хорошо. Я же здесь.

– Я не могу...

– Успокойся. Я держу тебя.
– И он сильнее прижал ее к себе, чтобы дать ей почувствовать, что она в безопасности.

– Я видела кровь, запонку.

– Все будет хорошо, - повторил он.
– Все-все-все.

– Голова болит!
– вскрикнула она, сжимая руками виски, где бешено пульсировала кровь.
– Мне так плохо.

– Знаю. И я знаю, почему тебе плохо. Скоро все пройдет, и ты будешь прекрасно себя чувствовать. Он перенес ее на кровать и присел рядом.

– Успокойся, тебя никто не обидит, - мягко сказал он, словно и не было никогда никакой опасности.

– Как это, Майкл?

– Скоро, скоро, - сказал он.

– - Ты здесь.

– Да, и мне многое нужно объяснить тебе.

– Объяснить?

– Да. За последние несколько часов я раскрыл тайну этого дома. Знаю, в чем заключается роль отца Галлирана.
– Элисон вздрогнула при упоминании о таинственном священнике.
– Пойми, человеческий мозг просто не в силах это усвоить.

Элисон озадаченно смотрела на него.

– Я расскажу тебе все, но сначала ты должна взять себя в руки и успокоиться. Ты вся дрожишь.

– Со мной все в порядке, - сказала она.
– Я хочу знать все. Говори.

Майкл взглянул на нее, сомневаясь, готова ли она услышать то, что он собирался сказать, и начал:

– В это просто невозможно поверить!

– Во что?

– В это.
– Он вытащил из кармана листок с переводом Рудзински.
– Ты когда-нибудь читала это прежде? Элисон пробежала глазами текст.

– Нет, - уверенно заявила она.

– Читала, только на латыни, в книге. Видишь, я сделал перевод. Но этих слов не было в той книге, хотя ты определенным образом получила их через нее.

– А где же они были?

– Латинский вариант фразы внедрили в твой мозг, так что когда ум твой освободится от всей прочей информации, в нем останутся только эти слова. Это команда.

– Майкл, я...

– Пока тело твое и мозг очищались, тебе постоянно было плохо, у тебя болела голова, тебя мутило.

– Но...

– Я все объясню. Наберись терпения.
– Он поднялся с кровати, подошел к шкафу и, достав оттуда книгу, возвратился.
– Знакомо тебе это произведение?