Стража! Стража!
Шрифт:
– А где его можно найти? – вежливо спросил Моркоу.
– В это время дня лично я бы поискал в «Виноградной Горсти», что на Легкой улице, – ответил стражник. Он оглядел Моркоу с головы до ног. – Значит, в Стражу поступаешь?
– Надеюсь доказать, что достоин того, – кивнул Моркоу.
Стражник бросил на него взгляд, которому весьма подошло бы определение «загадочный». Загадкой было то, что в этом взгляде почему-то сквозила боль всего мира.
– И что же такое ты натворил? – спросил он.
– Прости? – не понял Моркоу.
– Ты, видать, шибко набедокурил, – уточнил стражник.
– Мой отец написал письмо, – гордо заявил
– Черт подери, – только и смог ответить стражник.
И вот опять наступила ночь, а тем временем за жутким порталом…
– Должным ли образом раскручены Колеса Мучений? – поинтересовался Верховный Старший Наставник.
Стоящие вокруг стола Озаренные Братья беспокойно зашебуршились.
– Брат Сторожевая Башня? – вопросил Верховный Старший Наставник.
– Я, что ли, за них отвечаю? – пробормотал брат Сторожевая Башня. – По-моему, Колеса Мучений раскручивает брат Штукатур…
– Ага, сейчас, как же, моя работа – смазывать Оси Вселенского Лимона, – горячо возразил брат Штукатур. – Вечно ты на меня сваливаешь…
Надежно укрытый в пещере своего капюшона Верховный Старший Наставник устало вздохнул – начался очередной раунд. И вот с этими отбросами ему предстоит построить Эру Милосердия?..
– Ладно, ладно, все молчите! – отрезал он. – В сущности, сегодня вечером Колеса Мучений не так уж и нужны. Прекратите, вы оба. А теперь, братья, все ли вы принесли предметы, которые вам было указано принести?
Ответом было дружное бормотание.
– Поместите их в Круг Заклинания, – велел Верховный Старший Наставник.
Коллекция представляла собой жалкое зрелище. Он приказал им принести магические предметы. Но только брат Палец раздобыл что-то мало-мальски стоящее. С виду оно смахивало на украшение жертвенного алтаря, так что прошлым его назначением лучше было не интересоваться. Верховный Старший Наставник шагнул вперед и поддел носком один из прочих «предметов».
– Что, – осведомился он, – это такое?
– Амулет, – пробормотал брат Туговотс, – очень могущественный. Перекупил у одного человека. Действие гарантировано. Защищает от крокодильих зубов.
– Ты уверен, что сможешь прожить без такой ценной штуки? – презрительно осведомился Верховный Старший Наставник.
Остальные братья с готовностью захохотали, словно только и ждали подходящего момента.
– Поумерьте ваш пыл, братья, – резко повернулся к ним Верховный Старший Наставник. – Принесите магические предметы, велел я вам. А что я вижу? Дешевые безделушки и прочую чепуху! О небо, да город кишмя кишит волшебством! – Он вытянул указующий перст в сторону следующей жертвы. – Ну-ка, а вот это что за штуковины?
– Камни, – в голосе брата Штукатура звучала неуверенность.
– Это я и сам вижу. И что же в них магического?
Брата Штукатура начала бить крупная дрожь.
– В них дырки, Верховный Старший Наставник. Всем известно, что камни с дырками волшебные.
Верховный Старший Наставник прошествовал на свое место в кругу и простер руки вверх.
– Хорошо. Отлично. Прекрасно, – утомленно уронил он. – Раз так, значит, так тому и быть. Пусть будет по-вашему. Но если в итоге мы получим дракона шести дюймов длиной,
– Я сказал «да», Верховный Старший Наставник, – прошелестел брат Штукатур.
– Очень хорошо. Я невероятно рад тому факту, что мы достигли в этом вопросе взаимопонимания.
Верховный Старший Наставник взял в руки книгу.
– А теперь, – продолжил он, – если все мы готовы…
– М-м-м, – брат Сторожевая Башня робко поднял руку. – Готовы к чему, Верховный Старший Наставник? – спросил он.
– Призвать дракона, разумеется. О небо, я уже начал было думать…
– Но, Верховный Старший Наставник, вы же не сообщили нам, что мы должны делать, – слабым голосом простонал брат Сторожевая Башня.
Старший Наставник поколебался. Брат прав, но признавать его правоту он не намерен.
– Ах да, само собой, – сказал он. – Но это ведь очевидно. Все вы должны сконцентрироваться на драконе. То есть изо всех сил думайте о драконе, – торопливо перевел он. – Все разом.
– И это все? – спросил брат Привратник.
– Да.
– И нам даже не надо, это, как его, читать тайные струны? Или на них играют? Вы дадите нам какой-нибудь инструмент?
Верховный Старший Наставник в упор воззрился на вопрошавшего. От безымянной тени в черной рясе веяло вызовом, отважно брошенным угнетателю прямо в лицо, вернее в капюшон. Сразу было видно, брат Привратник вступил в тайное общество не для того, чтобы оставаться в стороне. Он спал и видел, когда наконец получит доступ к мистическим рунам. Или струнам – в общем, к чему бы там ни было.
– Ладно, – разрешил Верховный Старший Наставник. – Пусть каждый представит себе инструмент и играет на его тайных струнах. А теперь я хочу, чтобы вы – да, брат Туговотс, что еще случилось!
Маленький брат опустил руку.
– А я не умею играть ни на одном инструменте. Вообще не умею. У меня с детства нет слуха и…
– Тогда пой какую-нибудь песенку, только заткнись!
Он наконец открыл книгу.
Верховный Старший Наставник был приятно удивлен, когда, перелистав множество заполненных набожной чепухой страниц, обнаружил, что на самом деле заклинание Вызова представляет собой одно коротенькое предложение. Причем это даже не поэтический отрывок, не какая-то там разумная фраза, а просто бессмысленный набор слогов. Де Малахит утверждал, что эти самые слоги влияют на волны реальности, но, вероятнее всего, спятивший старик просто выдумал это объяснение. Беда с этими волшебниками, вечно они усложняют. На самом деле единственное, что требуется, – это сила воли. А у братьев этого добра хоть отбавляй. Безмозглая, брызжущая ядовитой слюной сила воли – может, слегка подточенная упорно подавляемой злостью, но все же по-своему могущественная…
Сегодня ничего особенного он делать не будет. Потихонечку, полегонечку…
Озаренные братья монотонно гудели, каждый выводил нечто свое, то, что он считал мистическим и таинственным. Общий эффект неплохой, главное – к словам не прислушиваться.
Слова. О да…
Он взглянул на страницу и произнес их вслух.
И ничего не произошло.
Он сморгнул.
Когда же он вновь открыл глаза, то обнаружил, что находится в каком-то темном переулке, в животе у него полыхает пламя, а сам он очень, очень сердит.