Стрелка
Шрифт:
И сведут Михаил и Всеволод свои дружины в смертном бою. Те мальчишки, что у меня в Пердуновке маму свою ночью искали.
Андрей помнил отца. Потому не пошёл в Ростов. Помнил слуг отца — и не пошёл в Суздаль. Он выбрал себе маленький захолустный городок — Владимир-на-Клязьме. Не сам, конечно, выбрал — чудотворная икона место указала. Та самая, которая, по свидетельствам очевидцев, в Вышгороде сама ночью с места снималась и по храму ходила.
Прямой отказ от приглашения обидел бы людей, они ведь и кого другого могли бы призвать. Буянили бы, привилегии бы выжимали. А так… Как отец Федор в «12
– Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены!
Поскольку имя жены: Пресвятая Богородица, то и крыть нечем.
По случаю такого место-указания, Андрей ещё одну специальную икону Богородицы заказал. Тоже — очень почитаемую. И стал делать Владимир столицей. Чудо-городом.
Княжество — Суздальское, столица — Владимир, князь — в Боголюбово. Непросто. Хотя… правитель Италии, римский император из Равенны — нормально?
Суздаль, Рязань, Муром. Эти три княжества составляют «Русь Залесскую». В смысле: за глухими лесами, которые растут по водоразделам и верховьям рек. Типа: настоящая Русь с той стороны Валдая: Волхов, Двина, Днепр. От линии: Старая Ладога — Олешье и на запад.
Хотя, например, Курск — из древнейших городов русских, Донец — «Русская Река» ещё у древних арабских путешественников, Тмутаракань — при Святославе-Барсе — земля с многочисленным славянским населением.
«Залесье» здесь пока — «украина». Захолустье. Отстойник. Окраина русской земли. Порубежье, граница, фронтир. Не «Дикий Запад», но «Дикий Восток».
Миграции славянских племён не заполнили эти земли. Вятичи не дошли по Оке даже до Рязани, кривичи на Волге спустились чуть ниже Ярославля. Потом расширение русских земель в этом направлении шло уже под княжескими хоругвями.
Я уже рассказывал о «бобровом серебре» — в 8 веке славяне пришли в Волжско-Окское междуречье и начали массово забивать бобров. Продавая шкуры хазарам. Как гуроны на американских Великих Озёрах выбили ондатру из-за спроса европейцев на этот мех. Хазары перепродавали «бобрятину» арабам. Арабское серебро разливалось широко: его находят не только в городах, но и в деревенских поселениях. Кости бобров составляют в пластах этого периода до 40 % всех костей животных. А взрослый бобёр — не белка. Полтора пуда весом — не предел.
Бобров выбили, начались всякие… политические события. Киевские князья в походы ходили, булгары ислам принимали, хазарский каганат вообще затоптали до смерти… Охотники-славяне пошли бы и дальше. Тем более — попытки были.
В истории более известны не «прямые» походы с Верху на Низ, а «боковые» — с излучины Дона на Волгу. Так шли казаки Степана Тимофеевича и Ермака Тимофеевича. Задолго до них, в самом начале 10 века был такой… Каспийский поход неизвестно кого. Похоже, скандинавов со славянами и прочими примкнувшими.
Разные люди шли и прямо по Волге. Река лодки сама несёт, желающих пройтись по Поволжью «огнём и мечом» — хватало. Так шли струги Ивана Грозного к Казани и Астрахани, так новгородские ушкуйники выжигали местные столицы даже и при Золотой Орде.
До них были домонгольские русские князья. А раньше… Раньше:
«Вниз по Волге-реке, С Нижня-Новгорода, СнаряженИ не важно, что Нижнего Новгорода ещё нет: русские люди, по разным причинам, спускаются вниз по Волге.
Первыми были охотники славянских племён. В поисках бобровых хаток они двигались на восток. Но тут… у арабов кончилось серебро — идти за бобрами дальше стало неинтересно.
Тогда в авангард переселенцев выдвинулись землепашцы. Им всегда нужны новые земли. Я уже говорил: здешние крестьяне — кочевники. Община, за десятилетие выпахав землю, двигается дальше.
Но сработала маленькая географическая деталька — Суздальское Ополье. Этот кусочек земли русской простирается — всего-то! — примерно на 30 км с юга на север, на 70 км с запада на восток. Дно давнего озера ледникового периода.
На Ополье — лесостепь. Почему оно так и зовётся. Юрьев-Польский — к полякам отношения не имеет. Ландшафт: чередование дубовых лесов с остепенёнными лугами, переходящими местами в луговые степи. Здесь «владимирские чернозёмы» — мощный гумусовый горизонт толщиной до 30 сантиметров.
Уникальное сочетание земли, воды и воздуха. Пройдёт тысяча лет и уже в 21 веке мой случайный собеседник будет ругать свою тёщу:
– У неё в огороде под Суздалем с одного ростка — 10 луковиц вырастает! А у меня в Ярославле на балконе — только семь! Всё перепробовал, землю с её огорода воровал, воду из Нерли возил, микрофон направленный приволок — может заговаривает как… А никак! Вот же… тёща. В смысле — гумус.
Ну какая разница — сколько там луковиц вырастает?! Это ж мелочь мелкая, дешёвка никому не интересная! — Ага. Только эта мелочь, её дешевизна — основа освоения Русского Севера. Столетиями торговые обозы уходя отсюда, из Русского Междуречья на Север, к Устюгу, Архангельску, Мангазее, запасались здесь мешками и коробами с луком.
Потому что туземец с копьёцом — не забота. Дал в лоб и иди дальше. Потому что северная буря-падёра — забота. Но не смерть. Надо смотреть, надо ходить осторожно. Но можно спрятаться, убежать. А вот цинга… от неё не убежишь, кулаком её не остановишь. Если ватажки и артели вымирают целиком каждую зимовку, то и ходить туда не надо. И не ходят. Так только — вскочил-выскочил. Кроме русских. Эти идут, живут, строятся, осваивают. Потому что не мрут, потому что лук едят, потому что — Ополье.
Этот гумус — мечта пахаря. Это то, за что Русь столетиями кровью поливает Южное порубежье. Вот такой «гумусовый горизонт» — цель всей русской/российской политики более тысячи лет. Тиверцы и уличане расселяются по Днестру — потому что там лесостепь. Поляне, северяне заселяют Дон, Донец, Белую Вежу, Тмутаракань… Владимир Креститель строит цепь крепостей, отодвигая границу Степи от Киева. А сам Киев как раз и стоит на границе между лесом и лесостепью.
Через пару десятилетий после моего «сейчас» князь Игорь (Полковник) построит город в районе Харькова: в Степи — хлеб, хлебопашцы идут сюда. А значит и князьям нужно идти следом: кого — примучивать, кого — защищать. И брать со всех дань.