Стрелки Шарпа

Корнуэлл Бернард

– Боюсь, это надолго, – ответил Шарп.

Вивар выглянул из-за угла и посмотрел на дворец. Здание обстреливали пробившиеся на крышу собора испанцы. Оконные рамы были раздроблены пулями. Французы отвечали огнем из мушкетов, возле окон дворца висели облака дыма. Вивар выругался.

– Я не могу оставить врага здесь.

– Вы их не достанете. – Шарп вытер кровь с лезвия палаша. – Есть хоть какая-нибудь артиллерия?

– Ни одной пушки. – Вивар отпрянул назад, ибо мушкетная пуля влепилась в стену рядом с его головой. Майор улыбнулся,

словно извиняясь за слабость. – А может, они сдадутся?

– Пока не убедятся в собственной безопасности, не сдадутся. – Шарп кивнул в сторону трупа француза с выпущенными кишками, наглядно свидетельствовавшего, какая участь ждет попавших в руки горожан.

Вивар отошел от угла.

– Они могут сдаться вам.

– Мне?

– Вы – англичанин. Вам они доверяют.

– Мне придется пообещать им жизнь.

Очевидно, какой-то испанец высунулся на площадь, ибо из дворца раздался оглушительный залп мушкетов. Вивар дождался, пока затих грохот, и сказал:

– Передайте им, что я подожгу здание.

Шарп сомневался, что удастся поджечь каменное здание. В любом случае французы боялись другого. Они боялись мучительной и страшной смерти.

– Могут ли офицеры оставить при себе палаши? – спросил он.

Вивар подумал и кивнул:

– Да.

– Вы гарантируете безопасность всех пленных?

– Конечно.

Шарп не хотел вести переговоры о сдаче, он считал, что это следует делать Вивару, но испанец был уверен, что с англичанином французы договорятся быстрее.

Трубач касадорцев сыграл прекращение огня, еще четверть часа ушла на то, чтобы успокоить мстительных испанцев. Прошло еще десять минут, прежде чем из дворца донесся подозрительный голос французского офицера.

– Они согласны выслушать только одного человека, – перевел Вивар. – Надеюсь, это не ловушка.

– Я тоже на это надеюсь. – Шарп вложил палаш в ножны.

– Спросите их про Луизу.

– Обязательно, – сказал Шарп и вышел на солнце.

Глава 15

В Шарпа не стреляли. Площадь замерла. Восходящее солнце бросало причудливые тени от шпилей и куполов собора на иссеченные пулями камни дворца. Пороховой дым мешался с редеющим туманом. Эхо разносило по всей площади гулкие шаги лейтенанта. Раненый застонал и перевернулся в луже собственной крови.

По расположению трупов на площади Шарп представлял, как разворачивались события. Враги пытались укрыться во дворце. Их настигали и уничтожали испанцы, которых, в свою очередь, косили из мушкетов успевшие пробраться в здание французы. В данный момент они следили из окон, как Шарп пересекает заваленную причудливым мусором войны площадь.

Попадались трупы со стиснутыми кулаками. Мертвая лошадь скалила желтые зубы в сторону восходящего солнца. Наполовину отполированная нагрудная пластина кирасира валялась рядом с одинокой барабанной палочкой. Ветер шевелил обрывки скрученной патронной

бумаги.

Брусок белой глины для чистки снаряжения был растоптан в пыль. Рядом с погнутым шомполом лежала выкрутившаяся из сапога испанская шпора. Неподалеку, среди проросших сквозь щели в мостовой сорняков, валялись пустые ножны, чехол для каски, патроны и несколько французских киверов. Кот оскалил зубы и метнулся в сторону.

Шарп пробирался по замусоренной площади, чувствуя на себе взгляды защитников дворца. Лейтенант сознавал, что внешним видом он никак не подходит для дипломатической миссии. Подошва сапога загибалась и шкрябала по булыжникам. Головного убора не было, швы на шароварах снова разошлись, а лицо и губы почернели от пороха. Ружье он забросил за правое плечо и ругал себя, что взял неуместную на переговорах вещь с собой.

Шарп отметил, что нижние окна дворца забраны решетками из черного металла; при штурме пришлось бы пробиваться через двойные двери. При приближении лейтенанта одна из дверей приоткрылась на несколько дюймов. Мостовая у стен дворца была усыпана щепками, осколками стекла и отлетевшими от стен пулями. Местами к фасаду дворца липли тучи зловонного порохового дыма.

Шарп осторожно переступил через битое стекло. Из дверей что-то резко спросили по-испански.

– Английский! – крикнул он в ответ. – Говорите по-английски!

После паузы дверь открылась.

Шарп вошел в высокий зал с колоннами. У дверей дежурили пехотинцы с примкнутыми штыками. Рядом лежали мешки с песком: французы готовились отражать штурм. Шарп понял: не стали бы они показывать все приготовления, если бы твердо не решили сдаться. Мысль придала ему уверенности.

– Вы англичанин? – спросил невидимый в тени офицер.

– Я англичанин. Мое имя Шарп, я командую занявшим город подразделением девяносто пятого стрелкового полка его величества. – Шарп решил, что звание лучше не называть, чтобы не разочаровывать попавших в отчаянное положение людей.

Маленький обман не принес результата, ибо ему ответил еще один голос:

– Выходит, лучшего парламентера, чем лейтенант Шарп, они не нашли? – Со стороны темного лестничного перехода показался брат майора Вивара граф де Моуроморто.

Шарп молча вытер лицо рукавом мундира, размазав по щекам пороховую сажу. С улицы донесся ружейный залп, затем, совсем рядом с площадью, раздались радостные крики.

Французский офицер поправил палаш на поясе.

– Следуйте за мной, лейтенант.

Он пошел вверх по лестнице, за ним следовал граф в своей неизменной бурке и нелепых белых сапогах. Шарп думал, нет ли во дворце Луизы. Он хотел спросить офицера, но потом решил, что будет уместнее говорить на эту тему с полковником д'Экланом.

– Должен вас поздравить, лейтенант. – Голос французского офицера, так же как голос Шарпа, огрубел от команд. – Если я правильно понял, первый штурм провели ваши стрелки?