Стрелки Шарпа

Корнуэлл Бернард

– Непременно, сэр.

– Думаю, вы будете уже не лейтенантом?

– Как повезет, сэр. – Шарп посмотрел на Луизу. В ее глазах сияло счастье, и он не хотел его спугнуть. Лейтенант улыбнулся и похлопал себя по карману. – Ваше письмо со мной. – Луиза отписала тетушке и дяде, что предпочла им римскую церковь и испанского солдата. Шарп повернулся к Вивару: – Спасибо вам, сэр.

Вивар улыбнулся.

– Вы бунтарь, язычник и англичанин. И еще вы мой друг. Не забывайте об этом.

– Да, сэр.

Больше им было нечего сказать, и стрелки зашагали вниз по холму к речке, по которой проходила

граница с Португалией. Блас Вивар смотрел, как зеленые куртки перебрались на другой берег и полезли вверх.

От группы солдат, ожидающих на гребне холма, отделился человек. Он сбежал вниз по склону, и Шарп увидел перед собой средних лет капитана английской армии в синем мундире инженерных войск.

Сердце лейтенанта сжалось. Он возвращался в армию со строгой дисциплиной и иерархией, не позволяющей вышедшим из сержантов офицерам командовать боевыми подразделениями. Ему захотелось повернуться и побежать назад через реку, к свободе и Бласу Вивару. Но капитан уже задал вопрос, и, следуя старой выучке, Шарп заученно выкрикнул ответ:

– Шарп, сэр. Стрелок.

– Хоган, инженерные части. Из Лиссабонского гарнизона. – Хоган подошел вплотную. – Откуда вы?

– Мы отделились от армии Мура, сэр.

– И правильно сделали! – Капитан говорил с искренним сочувствием и ирландским акцентом. – За вами есть французы?

– Не видели их уже неделю, сэр. Испанцы задают им жару.

– Хорошо! Отлично! Ну, пошли, дружище! Война продолжается!

Шарп не пошевелился.

– Хотите сказать, что мы не уходим?

– Уходим? – Вопрос, казалось, поразил Хогана. – Конечно, нет. Замысел в том, чтобы заставить уйти французов. Сюда снова направляют Уэлсли. Это надменный ублюдок, но он умеет сражаться. Мы не уходим!

– Значит, остаемся?

– Конечно, остаемся! Что, по-вашему, я здесь делаю? Составляю карту местности, с которой мы бежим? Ну нет, приятель, мы будем сражаться! – Пышущий энергией Хоган напомнил Шарпу Бласа Вивара. – Если наши ублюдки политиканы в Лондоне не струсят, мы погоним французов до самого Парижа!

Шарп обернулся и посмотрел на Луизу. На мгновение ему захотелось прокричать ей хорошую новость, но потом он передумал. Она и сама скоро узнает, да и все равно это ничего не изменит. Он рассмеялся.

Хоган повел стрелков вверх.

– Полагаю, ваш батальон возвращается в Англию?

– Не знаю, сэр.

– Если они пошли на Коруну или Виго, то да. Но я не думаю, что вы к ним присоединитесь.

– Вот как, сэр?

– Нам нужны стрелки. Если я знаю Уэлсли, он вас здесь оставит. Конечно, не официальным приказом, но что-нибудь придумает. Вас это тревожит?

– Нет, сэр. – Шарп обрадовался мысли, что есть возможность избежать интендантского ярма и продолжать службу боевым офицером. – Я хочу остаться, сэр.

– Отлично! – На вершине холма Хоган обернулся и посмотрел на отъезжающих испанцев. – Помогли вам выбраться?

– Да, сэр. Они отбили у французов город, правда ненадолго.

Хоган пристально посмотрел на Шарпа.

– Сантьяго?

– Да, сэр, – ответил Шарп, словно оправдывался за провинность. – Я не был уверен, следовало ли нам в этом участвовать, сэр, но, видите ли... – Шарп пожал плечами. Он слишком устал, чтобы все объяснить.

– Боже

милосердный! Так это вы? – Было ясно, что капитан инженерной службы не осуждает приключений Шарпа. Напротив, Хоган произнес с искренней радостью: – Вы должны мне все рассказать! Я обожаю хорошие истории. Вот оно как! Наверное, ваши парни не откажутся от еды?

– Они предпочтут ром, сэр.

Хоган рассмеялся.

– И это найдется. – Он смотрел на бредущих мимо него стрелков. Оборванные и грязные солдаты улыбались офицерам. Хоган отметил, что у многих не было уставных сапог, на некоторых красовались французские шинели и ранцы, все были небриты, немыты и нечесаны, но все были при оружии, и оно содержалось в отличном состоянии. – Мало кому удалось выйти, – сказал Хоган.

– Сэр?

– Я говорю о людях, отколовшихся от армии Мура. Большинство просто сдались.

– Было холодно, – сказал Шарп. – Очень холодно. Но мне повезло с сержантом. Вон тот здоровяк, ирландец.

– Из них всегда получаются лучшие сержанты. Но здесь, похоже, все молодцы.

– Все, сэр. – Шарп повысил голос, чтобы его необычную похвалу мог услышать самый усталый стрелок. – Это пьяницы и пройдохи, сэр, но лучшие солдаты в мире. Самые лучшие.

Шарп говорил искренне. Они были элитой, проклятыми, они были стрелками. Солдатами в зеленой форме.

Они были стрелками Шарпа.

Историческая справка

Отход в Коруну был одним из самых тяжких подвигов, навязанных британской армии. Чудо заключалось в том, что многие уцелели и смогли дать бой наступающим французам у самого порта. В сражении погиб сэр Джон Мур, но его победа дала возможность войскам погрузиться на корабли, вышедшие для их спасения.

Французам удалось вытеснить с Пиренейского полуострова все британские части, кроме португальского гарнизона. В Париже это событие отмечалось как победа. Никто, правда, не обратил внимания на то, что французская армия не выполнила своей основной задачи по оккупации Испании и Португалии. Эта оккупация так и не была осуществлена. Но в феврале 1809 года немногие могли предвидеть поражение императора, и лишь горстка людей считала, что после разгрома армии Мура Британии следует сохранять военное присутствие на Пиренеях.

Между тем весной 1809 года командование Лиссабонским гарнизоном взял на себя сэр Артур Уэлсли, вошедший в историю как герцог Веллингтон. Гарнизон медленно и мучительно превращался в армию, которой предстояло одержать серию блистательных побед, завершившихся вторжением во Францию. Эти победы составляют основу книг о Ричарде Шарпе.

История, которую мы рассказали, произошла раньше. Она разворачивалась на фоне жестокой оккупации Галисии французами. В этом отношении книга совершенно правдива. Французы действительно захватили Сантьяго-де-Компостела, разграбили собор и вели ожесточенные бои в горах с поднявшимися на защиту страны испанцами. Остальное, к сожалению, выдумка. Сегодня ученые утверждают, что даже романтическое истолкование названия Компостела из латинского campus stellae, что переводится как «звездное поле», неверно. Они считают, что имя города произошло от латинского слова, означающего кладбище. Следует меньше обращать внимания на речи ученых.