Стрелки
Шрифт:
– Ты Гэльд? Я слышал о тебе...
– Да ну?
– Гэльд не выдержал, улыбнулся в ответ. Паренек напомнил ему Эверса, только на вид потише, на девочку похож.
– А ты кто?
– Мэй... Из Ландейла.
– Тоже слышал, - серьезно кивнул Гэльд.
– Далеко еще идти?
– А что, устал?
– Нет, - паренек явно обиделся, - я за раненых беспокоюсь, чтоб успеть. И вообще...
– он замялся.
– Ты из чьего отряда?
– перевел разговор Гэльд, видя его смущение.
– Хозяйки...
– почему-то шепотом ответил Мэй.
– Подвладный? У нее же подвладных
Мэй улыбнулся:
– И нет, и есть...
– Загадками говоришь, парень, - с досадой заметил Гэльд.
Мэй покраснел и замедлил шаг, явно стараясь отстать. Гэльд не стал продолжать разговора - не хватало ему навязываться в собеседники простолюдинам. Хотя, стоило бы расспросить его о Хели... Где она сейчас, Хель? Почему пошла с другим отрядом? Впрочем, с ней Саент, он убережет ее. Мог бы и он, Гэльд, беречь, да видно, она этого не хочет...
Было уже утро следующего дня, когда они подошли к воротам Эрнара. На стук вышел, зевая, незнакомый стражник, оглядел их и вдруг с радостным криком ринулся к Итеру. Гэльд сердито окликнул счастливого родича и велел вначале открыть ворота. Отряд вошел во двор. Встретили их такой суматохой, что они растерялись. Раненых снимали с коней и уносили в дом, здоровых обнимали, не разбирая, где свой, где чужой. Гэльду также досталось несколько дружеских объятий. Прибежала встрепанная Антония, за ней пятерка младших братьев.
– Что, все здесь?
– спрашивал Гэльд, увертываясь от поцелуев.
– Да, все, все, - всхлипывала Антония.
– Эверс спит уже, и ты иди, там все готово...
– А Хель?
– перебил ее брат.
– Ох, - сказала Антония, - я не знаю. Кажется, нет еще.
Сердце больно кольнуло, но Гэльд успокоил себя: "Просто задержалась. Придет. И с ней же Саент..." Антония и братья уже тащили его в дом, а он слишком устал, чтобы сопротивляться. И заснул, даже не раздевшись, а когда проснулся, было уже далеко за полдень.
Гэльд вышел во внутренний двор, который больше походил на военный лагерь расседланные кони, часовые, стяги. Под ноги ему бросился Знайд, по-щенячьи повизгивая от радости. Гэльд потрепал его по загривку и увидел Саента.
Они встретились, как старые друзья.
– А где Хель?
– спросил Гэльд нетерпеливо.
– Что?
– Саент запнулся.
– Разве она не здесь?
Гэльд побледнел:
– Да ведь она с тобой была!
– Заплутал я в темноте, один дошел...
Гэльд оттолкнул его:
– Где остальные из отряда?
– Спят...
– Подымай!
– и бросился седлать коня.
Через четверть часа десять человек подъехали к воротам. Родич Итера уставился на них:
– Вы куда?
– Хозяйку искать!
– бросил один из ландейлцев.
– Так ведь Мэй поехал еще с утра...
Мэй? Гэльд удивился и вдруг вспомнил:
"...
– У нее же подвладных нет.
– И нет, и есть..."
– Вперед!
– бешено крикнул он.
Десять всадников один за другим поскакали по лесной тропе - туда, где недавно проходил отряд. За ними увязался Знайд. Натолкнувшись на развилку, они разделилась и замедлили бег, а когда начались заболоченные колючие заросли, и вовсе спешились. Не замечая времени, продирались через кусты,
Солнце уже склонялось к закату, когда они вновь собрались на тропе. Хели не было. Кто-то, пряча глаза, сказал, что надо возвращаться в замок и выводить всех. Гэльд сгоряча посулил его лешему, но тут же понял - верно. Вдесятером они здесь ничего не сделают. Он хотел уже поворотить коня, как Знайд залаял, и тут же из-за поворота донесся стук копыт.
Кто-то потянулся к клинку, но его одернули - судя по звуку, всадник был один. Знайд, которого одернуть было некому, с лаем бросился вперед. Донесся обрывок веселого голоса, и навстречу им выехал на гнедом коне Мэй. На луке его седла сидела Хель.
У Гэльда точно оборвалось что-то в груди. Он смотрел, как другие, опомнившись, бегут к этим двоим, как ошалело прыгает среди них Знайд, как кто-то предлагает Хели своего коня, а она качает головой и еще крепче обвивает рукой шею Мэя, и Мэй крепко держит ее за пояс, и синие глаза его сияют... Гэльду захотелось хлестнуть коня и ускакать, куда глаза глядят. Так вот он какой подвладный. Мальчишка! Как она смотрит на него. Или просто радуется, что ее нашли? Нет, это не только радость...
К Гэльду подъехал Саент, его широкое заросшее лицо неудержимо сияло:
– Заблудилась! Тропы в темноте перепутала! Мэй, леший, умен - мы отдыхали, а он искать бросился... Да ты, никак, не рад, Гэльд?
– Рад, - проговорил сквозь зубы Гэльд и так рванул поводья, что конь взвился на дыбы, едва не сбросив его. Конь Саента шарахнулся.
– Ну и радость у тебя, - проворчал Саент.
Гэльд ничего не ответил.
Не дописана хроника эта,
но огонь приникает к листам,
но травой покрывает планета
проржавевший обломок щита...
"Будучи в расцвете сил и памяти и сознавая, что жизнь моя может прекратиться раньше, чем назначено Предком, доверяю я, Гэльд Эрнарский, камням, хранимым Предком, то, что должно быть сокрыто и сохранено навеки. В черный год, лишивший меня Светлой, был мне передан этот браслет - ибо носить его по праву больше некому - с тем, чтобы укрыть и сберечь среди мятежей и кровопролитий. И потому я прячу его, а не ношу у сердца, в котором неисцелимая боль. Пока не прервется жизнь моя, мне ее не забыть, как не забудет и тот, от кого я принял этот браслет. Вместе же с браслетом передан мне был наказ записать то, что произнесено. Не зная сути этих темных слов, я, как неразумный ученик, повторяю: там, где Северный Тракт пересекает Кену и уходит в дикие земли, был сожжен Мост, соединяющий времена, чтобы Навье воинство не нашло путь туда, куда смертному вступить не дано. Незримыми узами связал Мост наши судьбы и связывает поныне, и не будь его, может, не было бы горчайшей нашей утраты. Вот все, что сказано мне, и долг свой я исполнил, но вина моя перед мертвыми велика, ибо я живу..."