Стрелок-2
Шрифт:
— Ладно, уговорил, чёрт красноречивый. Так я и сделаю.
Лавка старьёвщика Ахмета располагалась во дворе одного из доходных домов, находящихся поблизости от рабочей слободки. Можно было сказать, что лавка стояла на незримой границе между ареалами обитания «чистой публики» и «мастеровщины» — так презрительно назывались в Российской империи рабочие фабрик и заводов.
Владелец заведения — старый татарин в мягкой войлочной шапочке на абсолютно лысой голове, встретил нового клиента настороженно, но любезно.
— Что угодно? — без улыбки на широком морщинистом лице осведомился он.
— Приодеться бы мне, — пожал плечами Будищев,
— Чек якши [5] , — покивал головой старьёвщик и отставил в сторону счёты. — Но, позволено ли мне будет спросить, какими средствами вы располагаете, молодой человек?
— Средств у меня мало, а потому одежда должна быть хорошая!
— Ишиксез [6] , вы пришли по адресу! Клянусь Аллахом, ни у кого во всем Петербурге вы не найдете таких хороших вещей, по таким смешным ценам.
5
Чек якши. — Очень хорошо. (тат.)
6
Ишиксез — Нет сомнений. (тат.)
— Нельзя ли посмотреть?
— Пожалуйста! Вот, будьте любезны, хороший фрак. Его принесла вдова одного чиновника — достопочтенная госпожа Брунс. Её покойный супруг, пока был жив, разумеется, часто получал награждения за службу и они могли себе позволить хорошие вещи. А когда он, мир его праху, скончался…
— Дядя, оставь себе этот фрак! Вдруг сам скопытишься, а парадного лапсердака нет.
— Да зачем же так нервничать! Это очень хорошая вещь…
— Ну и куда я его одену?
— А мне почем знать? Вы же не сказали, зачем вам одежда! Сейчас часто бывает, что студенты одеваются как мастеровые, а купцы — как благородные господа. Клянусь Аллахом, я сам такое не раз видел!
Хотя терпение никогда не было среди сильных сторон Дмитрия, он всё же сдержался.
— Значит, так! Мне нужен костюм или хотя бы пиджак взамен этого. Ну и картуз другой.
— Да, вашему головному убору не повезло. Может быть, предложить вам шляпу?
— Может, я в другую лавку пойду?
После этих слов татарин сообразил, что перегибает палку и вытащил на свет божий несколько разных сюртуков, поддевок, пиджаков и даже куртку от студенческого мундира с орлёными пуговицами. Причем, взгляд у старьёвщика оказался настолько наметанным, что всё предложенное было Будищеву почти впору. Быстро перебрав лежащую перед ним гору одежды, парень выбрал добротный сюртук темно-коричневого сукна и пиджачную пару из клетчатой шотландки. И то, и другое было слегка великовато, но совершенно не попорчено молью, как многие другие вещи, и не испачкано.
— Чутка бы поменьше, — разочаровано вздохнул требовательный клиент.
— Аллах с вами, — всплеснул руками хозяин лавки. — Всё очень хорошо! Просто пойдите к портному и вам всё подгонят по фигуре, так что все будут думать, будто это сшито на заказ!
— И сколько?
— Ну, если вы мне оставите …
— Нет, дядя, мне ещё на завод в чём-то ходить надо.
— Вы работаете на заводе и хотите носить такие вещи! Двенадцать рублей за костюм и пять за сюртук!
— Фигасе! Уважаемый, я там не директором работаю, и не инженером.
— Тогда зачем вам такой костюм?
— Затем,
— Ай, шайтан, хотите меня без ножа зарезать! Но так и быть, я готов скинуть до пятнадцати…
Жаркая торговля длилась ещё некоторое время, пока, наконец, высокие договаривающиеся стороны не сошлись на двенадцати рублях с полтинной и новом картузе в придачу. Старьёвщик сначала пытался всучить неподатливому клиенту изрядно поношенную дворянскую фуражку с круглым пятном [7] от кокарды на выцветшем околыше, но после красноречивого взгляда Дмитрия, тут же извинился, и принес простой, но добротный картуз с матерчатым козырьком.
7
Кокарды носили только находящиеся на службе. Причем у военных они были овальными, а у статских — круглые.
Расплатившись, Будищев уложил покупки, и собрался было уже уходить, но старьёвщик, упаковывая вещи, обратил его внимание на ещё один момент.
— Я вам, конечно, дам адрес хорошего и недорогого портного и он вам подгонит костюм, однако, хочу заметить…
— Чего ещё?
— У вас очень хорошие сапоги!
— При чём тут это?
— Они не подходят к костюму. Вот просто совсем…
— Вообще-то — да, — согласился Дмитрий. — И что делать?
— Пожалуйста! — жестом фокусника выложил на стол щегольские полуботинки с белым лаковым верхом и чёрными пуговками на боку.
— Что это?
— Просто шикарные штиблеты! — цокая от удовольствия языком, будто попробовав каждую букву на вкус, ответил Ахмет.
Будищев на минуту задумался. С одной стороны, таскать сапоги ему реально надоело. С другой — фасон обуви ему показался донельзя вычурным или даже, можно сказать, идиотским. Однако, припомнив, что носят молодые люди его возраста, одетые по-господски, он понял, что эти ботинки ничем не выделяются на фоне других.
— Померять бы.
— Да будьте любезны, со всем нашим удовольствием!
Состоявшаяся тут же примерка со всей ясностью указала на два обстоятельства. Первое заключалось в том, что глаз у татарина был, действительно, как алмаз. И штиблеты оказались Дмитрию впору. А вот второе заключалось в том, что для ботинок нужны носки, которых у клиента при себе не оказалось. Портянки же для этой цели совсем не годились. У старьёвщика носков тоже не было, да и если бы были, покупать бывшие в употреблении молодой человек точно бы не стал.
— Носки можно купить в галантерейном магазине, — пояснил Ахмет. — Кстати, портниха живет совсем недалеко и вам будет по пути.
— Сколько? — сдался Будищев.
— Десять рублей, — расплылся в улыбке старик.
— Сколько?!
По адресу указанному старьёвщиком, действительно, работала и проживала портниха по имени Анна Виртанен — не старая ещё женщина с усталым лицом. Комната её, разделённая на две неравные части ширмой, находилась в полуподвале доходного дома. Это было обычной практикой. Самые дорогие и престижные квартиры располагались на первом и втором этажах. Чём выше нужно было подниматься по парадной лестнице, тем жильё обходилось дешевле, а квартиры на самом последнем этаже и комнаты на чердаке, как правило, снимали студенты или мелкие чиновники. Простому же люду оставались подвалы, где они ютились в сырых каморках с низкими потолками.