Стрелок-2
Шрифт:
— Эй, извозчик! — прервал её размышления возглас Будищева, и перед ними тут же материализовалась пролетка лихача.
— Куда прикажете, барин? — с ухарской улыбкой осведомился у него кучер.
— В лавку Шульца, на Английской.
— Полтора рубля, — счел своим долгом предупредить лихач.
— А харя не треснет?
— Помилуйте, барин! Овес-то ныне…
— Так я за лошадь и переживаю, не за тебя же!
— Только за-ради вашей барышни, чтобы ножки не била — рупь двадцать!
— Восьмигривенный!
— Эх, где наша не пропадала, — мотнул
— А отчего именно к Шульцу? — тихонько спросила Геся, когда они устроились на сиденьях.
— Первый день новой жизни нужно начать в хорошем месте.
— Для человека пытающегося произвести на даму впечатление, ты слишком долго торговался с извозчиком. Я даже засомневалась, кто из нас принадлежит к народу Израилеву.
— Это специально, чтобы ты понимала, что я — человек серьезный и деньги на ветер кидать не стану.
— Конечно-конечно. Ты такой серьезный и положительный, что даже ребе из нашего местечка не стал бы возражать против твоего сватовства.
— Я всегда говорил, что раввины — люди умные. Не то что, ты, не понимаешь своего счастья!
Убийство великого князя Алексея Александровича произвело в жандармском управлении эффект разорвавшейся бомбы. Сначала все притихли, будто оглушенные этим неожиданным событием. Затем бросились изображать лихорадочную деятельность, так что знаменитый «Стукалов приказ», в данный момент, более всего напоминал разворошенный палкой муравейник.
Одним из немногих людей сохранивших способность ясно мыслить, был, как ни странно, сам шеф жандармов — генерал Дрентельн. Чтобы пресечь панику Александр Романович щедрой рукой наделял своих подчиненных поручениями и в скором времени разогнал заниматься делом всех кого смог, после чего вызвал к себе Вельбицкого.
— Что можете доложить? — буркнул он вошедшему штабс-капитану. — Мне скоро ехать на доклад к Его Величеству, а потому попрошу изъясняться предельно ясно и четко.
— Покушавшийся на Его Императорское высочество злодей схвачен и находится теперь в Петропавловской крепости. При аресте назвал себя мещанином Иваном Непомнящим, что, как легко догадаться, является вымыслом. При нем обнаружен револьвер немецкой марки «Маузер-Зиг-Заг», довольно редкой модели. В барабане отсутствуют две пули, следовательно, можно сделать вывод, что причастность этого субъекта к покушению доказана.
— У вас были сомнения?
— Не то чтобы сомнения, — помялся офицер.
— Ну, говорите!
— Этот молодой человек, очевидно — студент. Имя его мы рано или поздно выясним, но сейчас интересно другое.
— И что же?
— От предполагаемого места выстрела, до коляски великого князя, довольно изрядное расстояние. Почти тридцать пять сажен. Много ли вы, Ваше Превосходительство, знаете офицеров способных положить две пули кряду в яблочко с такого расстояния? Вот и я немного, а чтобы студент…
— Думаете, что у злоумышленника был сообщник?
— Уверен.
— А что он сам говорит?
— Да он больше молчит. Ему
— Что собираетесь делать?
— Для начала допрошу филёров и других свидетелей, может, вспомнят какие-нибудь подробности. Затем займусь выяснением личности террориста.
— Каким образом?
— Прикажу сфотографировать и раздам снимки надежным агентам, в первую голову тем, кто имеет опыт работы со студентами. Наверняка, найдется кто-то встречавшийся с убийцей прежде.
— Прекрасно, действуйте.
— К сожалению, с этим придется повременить. Уж больно хорошо его разукрасили при задержании. Надо подождать, пока синяки сойдут.
— Н-да, перестарались, сукины дети! Кстати, а что там с другими свидетелями?
— Как вам, вероятно, известно, даму, находившуюся в коляске с Его Высочеством, увезли в совершенно расстроенных чувствах. Можно даже сказать в истерике. Поэтому опросить её сразу не удалось, а теперь это, сами понимаете, не самое простое дело.
— Хм. Даму! — саркастически усмехнулся генерал. — Ну, ничего. Я полагаю, государь против такого допроса не будет, а посему готовьтесь. Никуда графиня Богарнэ от нас не денется. Только не забудьте о сугубой деликатности.
— Разумеется, Ваше Превосходительство!
— Прекрасно! И попрошу вас не затягивать со следственными действиями. Обо всем важном немедля докладывать мне, а более никому! Слышите?
— Так точно!
— Ступайте.
Домой Геся вернулась в приподнятом настроении. Легкий завтрак у Шульца с нежнейшими булочками и сладким кофе, полученное от Дмитрия предложение, всё это было так хорошо, что даже и представить себе было невозможно. Приветливо улыбаясь всем от соседей до дворника, она быстро добралась до квартиры и с удовольствием нажала кнопку звонка. У неё, разумеется, был ключ, но девушка не смогла отказать себе в удовольствии воспользоваться подарком Будищева.
— Наконец-то вы пришли, — обеспокоенным голосом заявила открывшая дверь кухарка. — Я уж бог знает, что думать начала.
— Что случилось? — насторожилась модистка.
— Ипполит Сергеевич пожаловали с самого утра. Сердитый страсть, а чего злобятся, не говорят-с!
— Один?
— Нет, с курсисткой, — презрительно скривилась женщина, неодобрительно относившаяся к Искре, из-за её строгости и небрежной одежды.
— Здравствуйте, — лучезарно улыбнувшись, поприветствовала она своих гостей. — Давно вы меня не навещали.
— Вы тоже, теперь не часто бываете дома, — фыркнул в ответ Крашенинников.
— Здравствуй, Гедвига, — ровно ответила ей Искра, не обращая внимания грубость своего спутника. — Нам с тобой нужно очень серьезно поговорить.
— Я слушаю вас.
— Позвольте осведомиться, сударыня, где вы ночевали? — еле сдерживая ярость начал адвокат.
— А вам какое дело? Кажется, вы мне не муж!
— Ах вот вы как теперь заговорили…
— Уж не ревнуете ли вы? А прежде, помниться, называли это — мещанством.