Стрелок
Шрифт:
Неясные звуки просачивались сквозь полуоткрытую дверь — щебет голосов, щелканье костяшек маджонга, потрескивание кирпичей канна, пение кенаров…
Он вернулся быстрее, чем можно было подумать. Лицо перекосилось, струйка пота стекала с виска и говорить у него не получалось — только рукой поманил…Шли через комнатушки с низкими потолками, где по расчерченным доскам гоняли фишки, клетушки с лежащими бок о бок на затасканных ковриках курильщиками опиума с флейтообразными трубками — густотатурованный кули соседствовали с джентльменами из высшего общества, обильно накрашенные девицы под надзором
Цзан-Ли-О встретил Мэтта на пороге большой светлой комнаты. Выпростал руки из широких рукавов шёлкового халата и потянулся к Стрелку. Морщинистое, как инжирина, лицо светилось тихой радостью.
— Мне сказали что меня спрашивает какой-то «белый дьявол» и говорит как гуандунец, я сразу подумал, что это ты. Проходи….
Сели за низкий столик. Разлили из коричневого глиняного заварничка, пригубили из чашечек зелёный чай.
— Чем тебе я могу помочь, Мэтт? Прискорбно, что мы ходим к друг другу только решать свои проблемы.
— Мне нужен продавец удовольствий — покупатель белого дерева.
Цзан-Ли-О напрягся:«Это же не твоё…»
— Ещё как моё, — Наклонился над ухом и стал нашептывать свою историю.
Цзан засмеялся, откинув голову и обнажая дёсны и кривые двухцветные бело-коричневые зубы.
— Товар хороший?
— Думаю, что покупатели не посчитают, что нашли свой нефритовый стебель на навозной куче.
— Есть такой…торговец. Я у него покупаю опиум [10] . Он просил меня найти пару «брёвен»…. Человеческая судьба так не совершенна и, если мы можем изменить её в лучшую сторону, то почему бы нет?.. Он отплывает утром. Я пошлю своего человека к Ахмед-эфенди. Его корабль «Искандерия» стоит у 147 причала. Он будет ждать.
10
Изготовление опия для курения сам по себе весьма трудоемкий процесс, требующий многомесячного ферментативного брожения, после которого изготавливаются шарики. Это сложное дело китайцы именуют красивым словом «тчанду».
— Благодарю. Что я могу для тебя сделать.
— Ты уже сделал…
— До свидания, почтенный Цзан-Ли-О.
…И снова раскиселенная грязь под ногами, людская сутолока, брызги из под колёс экипажей и фургонов. Аптека, бойко торгующая настойкой опиума…
Свинцовосерая вода у причала болтает щепки, обрывки газет, полупритопленную бутылку…
Снова захрипела несмазанными петлями зелёная раздолбанная дверь. Не успел отбрякать звонок, как Мэтт был у входа в привратницкую. Не успевшая толком высунуться хозяйка была отброшена внутрь комнаты. Щёлкнули взводимые курки обреза.
— Не дёргайся подруга. Стой, где стоишь. А теперь медленно подними юбки.
— Я и так бы согласилась, красавчик, и без этих выкрутасов, — оскалилась в радостной улыбке и медленно потянула с двух сторон за подол. Чёрные розы на отделке декольте приподнялись и стали двигаться вместе с пышной грудью, — Ну, что же ты…
Шурша шёлком, цветастые юбки поднимались выше и выше. На полоске поросячьей розовой кожи над подвязкой кривился рукояткой маленький пистолетик.
— Двумя
Брошенный револьверчик Стрелок послал ногой под комод. Пропятился спиной к пузатому буфету, нащупал левой рукой стакан, поставил его на стол, достал из кармана и щедро плеснул в него из фляжки виски, набулькал туда же из пузырька лауданума [11] .
— Пей не стесняйся.
— Не пойму, что тебе от меня надо? Трахнуться, так я так вся твоя…Денег? Возьми в жестянке под бельём в верхнем ящике комода….
— Пей.
— Вот дерьмо… По трезвяне нам с тобой было бы веселее.
11
Настойка опия лауданум. Именно так большая часть населения принимала опиум — 10 % опия и 90 % спирта. Все это приправлялось шафраном и корицей, стоило крайне дешево, и было рекомендовано врачами
Стуча зубами о край, высосала всё налитое. Постояла некоторое время, обмякла и рухнула на стул.
— Ой, как похорошело… только бы не обгадится от счастья…. — Зрачки стали с булавочную головку, кожа побледнела, — Ну ты чо?… Может тебе помочь?
Мэтт снял с вешалки и бросил ей пальто и шляпку: «Пошли, на природе покувыркаемся. Попробуешь верещать — пристрелю».
Долго пыталась попасть в рукава, кое-как наперекосяк застегнулась. Набекрень нахлобучила шляпку, повозившись с лентами, отказалась от попытки их завязать.
С трудом Стрелок вытащил хозяйку, мотающуюся у него на руке как тряпка, из дома к стоящему рядом кэбу.
— Во как развезло! А я было думал, мистер, не в обиду сказано, что вы слиняли. Квартал ещё тот, — приветствовал Мэтта с козел кучер.
— Да вот жёнушку пришлось от подружки вытаскивать. Выпусти на минуту. Нам в дорогу, а она набралась как тварь. Ладно, в пути отоспится.
Вдвоём втащили толстушку в экипаж… Кучер чмокнул, щёлкнул кнутом, кэб покатился, лавируя, по забитым улицам.
…У трапа паровика их уже ждали. Толстячок в феске придирчиво осмотрел хозяйку, расстегнув на ней пальто и стащив шляпку. Повертел из стороны в сторону телеса, затянутые корсетом, облапил, пощупал выпуклости спереди и сзади. Глаза левантийца стали сальными Лицо залоснилось. От нескрываемого восторга он кудахтал и шипел… Молодуха даже и не сопротивлялась, когда два матроса тащили её на судно, только пьяненько хихикала.
Ахмед-эфенди вытащил конверт, подумал, достал из жилетного кармана и вложил еще несколько банкнот.
— Вах… Какой женщина….Ц-ц-ц-ц-пст…
— Вам нравятся такие булочки?
— Европейцы не понимают в женщинах. Толстый женщина — здоровый женщина… Это такое…как это наслаждение смотреть как долго-долго такой женщина снимает с себя платье, один и второй юбка и ещё много-много чего…готов лопнуть от желаня…а потом…кейф. Нет, вы кяфиры этого не понимаете… Ещё такой будет — куплю.
Становилось темнее. Через падающую снежную мокротень тускло светили газовые фонари. Зайдя к старьёвщику и недолго поторговавшись Мэтт купил почти неношеное пальто, крепкие сапожки, тёплую юбку и ещё кой-какое женское барахлишко.