Стрелок
Шрифт:
Пока женщины уже привычно суетились по хозяйству, Александр подсел к напарнику. Тому было не особенно хорошо, растрясло все же, и лицо еще бледнее, чем раньше, хотя, кажется, куда уж… Хотя, к чести своей, он и пытался этого не показать, и, чтобы отвлечься, колдовал над своими приборами. Услышав шаги, поднял глаза, усмехнулся одними губами:
– Хреново…
– Что, болит?
– Да это ерунда, привык уже вроде. Другое плохо – окно откроется только к вечеру.
– И что? Тут ждать-то осталось…
– Понимаешь, – Павел немного поерзал, устраиваясь
– Это заметно, – неловко пошутил стрелок.
– Заметно-то заметно… Я не в том смысле. Если ты прав и, кроме него, был кто-то еще, то вычислить, куда мы отправились, не составляет труда. Боюсь, очень скоро сюда заявится толпа народу, и нам придется несладко.
– Отмахаемся, – небрежно дернул щекой Александр, хотя на душе кошки скребли. Умом-то он понимал, что не отмахаются, никак не отмахаются.
Павел только кивнул печально:
– Я на это надеюсь. Но, думаю, нам желательно переместиться ближе к точке перехода, чтобы отступать сразу же после того, как окно будет активировано.
– Согласен. Но – с одной маленькой поправочкой.
– Какой? – с интересом поднял на него глаза Павел.
– Понимаешь, фрицы, во-первых, не дураки, а во-вторых, тех, кто обучен бороться с диверсантами, у них было совсем немного. Так?
– Да, так. Девчата рассказывали, их брало всего шесть человек. Одного Серега завалил…
– Во-во. Больше они таких камуфлированных не видели?
– Нет, вроде бы, во всяком случае, не говорили ничего. Давай спросим.
Настя и Евгения подтвердили, что да, больше немцев в камуфляже они не наблюдали. Александр кивнул удовлетворенно:
– Итак, с большой долей вероятности у них изначально существовала антипартизанская группа из шести человек. Одного подстрелили здесь, еще двоих я положил у вокзала. Один в лесу остался, значит, у фрицев таких профи сейчас максимум двое. Это при условии, что никого на станции взрывом не накрыло или я по случайности из пулемета не снял.
– Не снял.
– Откуда знаешь?
– А он в комендатуре был, девчонки потом труп опознали. Шустрый, сволочь, успел даже за автомат схватиться, но я опередил.
– Молодец, тебе крупно повезло, но это ничего не меняет. Понимаешь, к чему я клоню?
– Нет, – ответил Павел.
– Это плохо, сегодня ты соображаешь медленнее, чем обычно. От ранения, наверное. Ничего, это пройдет.
– Хорош стебаться. Объясни для тупых, что ли.
– Чувство юмора не исчезло, значит, жить будешь… В общем, два человека, один человек – не важно. В любом случае это не те силы, которыми они попытаются нас ловить. И вряд ли немцы успеют быстро перебросить еще одно такое подразделение. Подозреваю, скорее всего, будет не точечный удар, а масштабное прочесывание местности силами обычных «зольдатикофф». Единственно, они начнут прямо здесь, но подъедут-то по дороге. Не любит немчура ноги бить, и на этом можно будет здорово сыграть.
– Это как?
– Все просто. Я отойду на пару километров. Выдашь мне рацию, я знаю, у тебя в тайнике есть. Так вот,
– Ты псих…
– Да нет, я просто очень хорошо считаю. Лучше один, чем девять. И не спорь, ничего личного – голый расчет. Если что, поставишь за меня свечку.
– Ты же не веришь в церковь.
– Не верю, но лучшего-то все равно не придумали. И вот что еще. Передашь матери деньги с моего счета. Понял?
– Хорошо, сделаю.
– Ну, вот и молодец. Где моя банковская карта, ты знаешь. И нехрен смотреть на меня как на покойника, я еще не умер и, честно говоря, не собираюсь. Даже если фрицы заявятся, что отнюдь не факт, очень может статься, я смогу их там затормозить и спокойно уйти.
– Но…
– Да не дергайся ты так. В конце концов, именно за это мне платят. В худшем случае смотаешься к тамплиерам с другим провожатым.
– Идиот!
– Если тебе от этого легче, пусть так, – рассмеялся Александр. – Ну что, полегчало?
– Ну, ты точно идиот. Неужели ты думаешь…
– Нет, разумеется, но надо же было как-то тебя взбодрить. Все, остальным ни слова, а то мало ли что взбредет в их пустые головы. Эх, жаль, пулемета нет…
Прервав разговор, Александр резко встал и направился к костру. В голове снова будто перекатился холодный свинцовый шар, но стрелок не стал обращать внимания на такую мелочь. Вооружившись ложкой, он снял пробу с каши, велел положить туда побольше сала и завалился под ближайшим деревом, чтобы хоть немного поспать.
Гул моторов он услышал примерно через час после того, как занял позицию. К тому времени ему уже изрядно надоело лежать и смотреть на неспешно плетущего свою ловчую сеть мохнатого паучка, а иных развлечений не предвиделось. Больше всего его сейчас, правда, интересовали не всякие там многоногие и многоглазые твари неопределенной расцветки, а стертые в кровь ноги. Вчера, когда они быстро-быстро сматывались, на таких мелочах, как мокрые сапоги, внимание как-то не заострялось, не до того, сейчас же ощущения были препоганые. Слава вредоносной химии из аптечки – помогала не заснуть и до кучи снимала боль, но все равно ногам было, мягко говоря, неприятно. Если придется много бегать и быстро стрелять, это изрядно помешает, хотя до бега со стрельбой надо еще дожить.
Звук, который вывел Александра из нирваны, мог принадлежать только технике, и было этой техники много. Сколько, он пока не знал, но явно не один грузовик и даже не два. Значит, и фрицев будет до хрена и больше. Конечно, вряд ли тут окажутся опытные, обстрелянные вояки с фронта, но и тех гарнизонных недоумков, которых он так лихо гонял прошлой ночью, вполне достаточно, чтобы просто задавить массой. Александр еще раз посетовал про себя на отсутствие пулемета, потом усмехнулся одними губами: был бы пулемет – посетовал бы на отсутствие минного поля, были бы мины – захотелось бы танк или штурмовик… Нет предела совершенству, как, впрочем, и человеческим желаниям.