Стреломант
Шрифт:
– Что притих, убогий? – лениво поинтересовался Шуба, медленно шагая ко мне. Остальные двое шли за ним, отставая на полшага. – Зазнался, да? Крутой теперь, реадизайнер целый! Куда там нам, простым пацанам, которые с тобой вместе учились, да? Даже не поздороваешься, да? Мы теперь для тебя грязь под ногами, да?
Он сам накручивал себя, видя, что я не реагирую на его слова. Стою, стараясь не улыбаться, смотрю на него и не реагирую. Если жертва, а они считали, что я именно жертва, не реагирует на провокации, такие личности сами себя начинают провоцировать, потому что, не дойдя до определенной
Или, вернее, не убедят себя в том, что эта сила у них есть.
– Ну, чё скажешь? – дернул головой Шуба, когда до меня остался всего шаг.
– Что ты и есть грязь под ногами, – усмехнулся я, глядя ему прямо в глаза.
От неожиданности Шуба сбился с шага и на секунду остановился. В его глазах вспыхнул гнев, рот начал округляться в боевом кличе.
Но я не стал дожидаться, когда он переварит услышанное от некогда забитого тихони, и длинным шагом сместился вправо, к тому, кто шел слева от Шубы и чуть позади. Не знаю, кто это был – Лысый или Ржавый, но он не успел среагировать на мой рывок и, продолжая начатый шаг, буквально налетел зубами и носом на мой выставленный в ударе локоть, в мгновение ока сменив имя на Кровавый…
В воздух взметнулся шлейф крови вперемешку с осколками зубов, противник нелепо взмахнул руками и рухнул назад, на пятую точку. Не теряя времени, я впечатал колено ему в лицо, отправляя на асфальт без сознания, и развернулся к оставшимся противникам, которые вряд ли успели понять, что вообще произошло.
Мой расчет оказался верен – у Шубы что-то было в правом кармане, не зря же он держал в нем руку! И сейчас он пытался это что-то вытащить, но из-за поворота корпуса следом за мной ткань куртки натянулась, и это что-то никак не хотело вылезать.
Предсказуемая реакция человека, который не отрабатывал перед зеркалом сотни раз выхватывание своего оружия. Да хоть и без зеркала – он вообще никак и ничего не отрабатывал, потому что не предполагал, что окажется в такой ситуации!
Я шагнул к Шубе, нарочито медленно занося руку для обманного удара, но он и не думал на него повестись! Вместо этого он тонко, совсем как поросенок, взвизгнул и отскочил назад, прячась за второго бугая и выталкивая его вперед свободной рукой.
Ну что ж, мне нет разницы, в каком порядке вами заняться.
Бугай нервно оглянулся на своего заводилу, и я не стал терять момент – выбросил вперед свободную руку с недожатым кулаком, из которого выпирал не до конца согнутый средний палец. Вторая костяшка тюкнула бугая в удобно подставленный висок, и он моментально осел на асфальт, будто ему ноги подрубили.
Хорошо иметь сильное здоровое тело. Самое главное – молодое. Лишенное неприятностей типа застарелых травм, которые дают о себе знать в самый неподходящий момент и из-за которых приходится каждое движение продумывать трижды.
Шуба, увидев, что произошло с его друзьями, отскочил еще дальше, да так резко, что потерял с головы свою смешную шляпу, зацепившуюся за ветку, и наконец под треск разрываемой ткани выдернул из кармана свое оружие! Щелкнула скрытая пружина, и в руке
– Крутым стал, да? – прохрипел Шуба. – Ну так это ничего, перышку по хрену на крутость! Перышко всех одинаково режет! Давай, попробуй меня взять, реадизайнер доморощенный!
Стоял при этом он смешнее некуда – присев и разведя в стороны колени и расставив руки. Так стоят кандитские монахи во время медитативной тренировки, только согнув ноги еще больше – под прямым углом, так что те стоят буквой «п». И, конечно, никто из них не стал бы всерьез рассматривать это как боевую стойку. Смотреть на это с такой стороны стал бы только тот, кто о боевых стойках не знает вообще ничего, зато в испуге инстинктивно пытается казаться больше, чем есть, через выставление конечностей в стороны.
Будь у меня в руках лук и стрелы, эта шантрапа получила бы по стреле в каждый глаз раньше, чем успела бы моргнуть. Будь нож – я бы вскрыл его за несколько секунд, как свинью на бойне, как рыбу на разделочной доске. Банально за счет правильной стойки с выставленной вперед вооруженной рукой, повернутой наружу внешней стороной. Один короткий укол под выдвинутый и прямо напрашивающийся на удар подбородок – и здравствуй, вскрытая гортань и невозможность дышать.
Но даже при том условии, что у меня не было никакого оружия, у этого борова, которому нож скорее мешал, чем помогал, не было шансов. Он скорее сам себя порежет неосторожным движением, чем попадет по мне.
Я шагнул к нему навстречу, потом еще раз, поднял с земли его плоскую шапку, заодно незаметно вкладывая в нее подобранный там же камень.
– Эй, оставь мою кепку! – занервничал Шуба. – Она стоит дороже, чем весь ты!
Вот отлично. Пусть уцепится за какой-то знакомый ему образ. Это поможет немного выбраться из пучины смеси гнева и страха и почувствовать себя хозяином ситуации.
– О, я не смею ее касаться, что ты, – сладко улыбнулся я. – Всего лишь хотел тебе вернуть… Забирай!
И я швырнул камень, завернутый в кепку, ему прямо в лицо!
Шуба вздрогнул, поняв, что что-то не так, вскинул руки, пытаясь отбить кепку.
Раздался тихий хруст, а потом смачный удар и полный боли вопль. Не ожидая такого большого веса, Шуба не удержал камень, и тот, прорвавшись через заслон из пальцев, вмазался прямо ему в морду! Выронив нож, Шуба ухватился обеими руками за лицо и повалился на колени, не прекращая выть:
– Мой нос!.. Не могу дышать!..
– Дыши ртом, – посоветовал я, подходя к нему. – Отек спадет – задышишь снова. Не сдохнешь. Это я тебе гарантирую.
– Сука, я тебя урою! Я тебя найду и урою! – рыдал Шуба, даже в таком состоянии продолжая упорствовать. Одну руку он отнял от лица и принялся шарить вокруг себя, пытаясь нащупать нож.
Но он не видел, где тот лежит. А я видел. Поэтому я нагнулся и поднял его первым, после чего поднес острие к лицу Шубы и провел короткую черту вдоль линии роста волос.
Шуба завизжал и откинулся назад, на спину, суча руками и ногами.
– Ты не думаешь, что угрожать урыть того, кто только что вас всех чуть на тот свет не отправил, плохая идея? – спросил я, изучая трофей.