Стрелы Геркулеса

де Камп Лайон Спрэг

Неожиданно из одной из теней раздалось ворчание. Спящий заворочался и перевернулся на другой бок. Сердце Зопириона готово было выскочить наружу. Очевидно, это была няня. Именно к ней и направлялся юноша, прежде чем в темноте он наскочил на лампу. Несмотря на то, что Сеговак умудрился-таки угостить ее чашей вина с сонным зельем, Зопирион содрогнулся от одной мысли о том, что могло бы случиться, если бы он по ошибке попытался взять ее на руки и вынести из спальни.

Он подошел к другой тени. Здесь уже точно спал Ахирам, посасывая во

сне большой палец. Глубоко вздохнув, Зопирион взял мальчика вместе с одеялом на руки. Малыш не проснулся. Юноша направился к выходу из комнаты, обошел лампу и тихо распахнул дверь.

Во дворе царила тишина, был слышен только легкий шорох — это Сеговак гладил сторожевого пса Илазара.

— Он только что сожрал всю колбасу, которую я принес, — прошептал кельт. — Если он залает, когда мы будем уходить, придется начинать все сначала. Пошли.

Беглецы открыли дверь на улицу. Задрав голову и повиливая хвостом, она спокойно стояла в сторонке и удивленно поглядывала на них. Сеговак прикрыл за ними дверь, взял вещи и быстрым шагом направился в конюшню.

Ахирам пошевелился.

— Что… Куда мы идем, господин Зопирион, — пробормотал он.

— К твоей маме. Будь молодцом, веди себя тихо.

Ахирам на снова погрузился в сон на руках у Зопириона. В это время Сеговак запрягал в колесницу Илазара пару черных жеребцов.

— Чума побери финикийскую манеру запрягать! Все ремешки переплетены с точностью до наоборот! Но даже с такой упряжью этим тварям не удастся пуститься в галоп без нас.

Наконец, несмотря на все сопротивление лошадей, которые и сейчас били копытами, бешено вращали глазами и пряли ушами, колесница была готова. В ней сидел Зопирион с мальчиком на руках, лежали вещи и моток веревки.

— А теперь, красавицы, постарайтесь не огорчить меня в дороге. Больше мне от вас ничего не надо, — напутствовал лошадей Сеговак.

Кельт дернул поводья, и лошади шагом двинулись в путь. Зопирион подавил желание попросить Сеговака пустить их галопом.

Когда похитители оставили за собой несколько плетров, Сеговак щелкнул языком, и лошади перешли на рысь.

— Мои дорогие, до чего же вы хороши, — хриплым шепотом похвалил он. — Если бы мне удалось взять вас с собой на наш крошечный корабль! Но этого никогда не случится, никогда.

— Уже нет необходимости говорить шепотом. Куда мы едем? — спросил Зопирион.

— Инв говорил, что участок стены, идущий вдоль озера Арианы не слишком охраняется: под ней обрываются в озеро недоступные отвесные скалы. Здесь можно подняться только на крыльях. Но, имея крылья, к чему искать ворота? Можно перелететь в любом месте! За этим участком стена поворачивает на юг и идет вдоль широкого перешейка. Здесь он и будет ждать нас.

— Ты знаешь туда дорогу?

— Нет, но умею ориентироваться по звездам. С божьей помощью, мы доберемся туда.

Но оказалось, что легче сказать, чем сделать. Дороги Мегары описывали вокруг холма широкие круги. Сеговак пытался

придерживаться направления на юго-запад. Но чуть ли не все дороги, на первый взгляд ведущие в этом направлении, сворачивали на запад или вели прямо к дому Илазара, где беглецов ждала верная смерть. Сеговак по-кельтски изрыгал проклятия, разворачивался, возвращался назад, и все начиналось заново. Зопирион, вытянув шею, пристально вглядывался вдаль. Несмотря на то, что их приключение началось около полуночи, при таком положении дел вполне могло оказаться, что восход солнца настигнет их раньше, чем они доберутся до цели.

Проснулся Ахирам и засыпал их вопросами.

— Где моя мама?.. Отлично, так когда же мы ее увидим?.. Почему ты не знаешь?.. А мы возьмем с собой папу?.. Почему не возьмем?.. И почему мне нельзя говорить?

Наконец, впереди показались очертания городской стены: Длинная черная зубчатая тень вырисовывалась на фоне темно-синего звездного неба. Месяц висел низко над горизонтом. Сеговак потянул поводья, и лошади перешли на шаг. Кельт тихо и ласково похвалил их.

Колесница остановилась около стены высотой около тридцати локтей. Кельт привязал поводья лошадей к растущей у дороги пальме.

— Возьми свой багаж, но оставь кладь Инва и мою. Я возьму веревку. Теперь ты понял, почему я не взял белых лошадей? Здесь они были бы также заметны, как и тюльпан в корзине с углем.

Сеговак повел Зопириона с мальчиком вдоль стены. Им пришлось пройти несколько плетров, прежде чем впереди показалась лестница, ведущая на стену.

— Взгляну, что там. А вы подождите меня здесь, в тени. Если боги будут милостивы, то вскоре пройдет часовой. И тогда мы просчитаем до пятисот и перейдем через стену. В противном случае он сможет появиться в любой момент.

Сеговак разулся и начал подниматься по каменным ступеням. Высокий и крепкий мужчина, он двигался поразительно тихо.

Потекли минуты ожидания. Ахирам окончательно проснулся, и Зопириону стоило немалых трудов убеждать его хранить молчание. Зопирион даже и не пытался шлепнуть малыша или пригрозить ему наказанием, он боялся, что Ахирам расплачется или просто убежит.

Вернулся Сеговак. Кельт спустился со стены, легко, как облачко.

— Здесь вообще нет часовых. — прошептал он. — Иными словами, не стоит ждать до рассвета, чтобы встретиться с ними. Так что, дорогой Зопирион, пора двигаться в путь.

Они двинулись вверх по ступенькам, и, слегка запыхавшись вышли на стену. Насколько хватало глаз, на широкой дороге, идущей по вершине стены, не было видно ни одного часового.

Далеко вправо, месяц нарисовал широкую серебряную дорожку на спокойной глади озера Ариана. Где-то далеко завыл шакал.

Сеговак высунул голову в амбразуру бруствера стены и тихонько свистнул. Снизу раздался ответный свист. Сеговак сделал петлю на конце веревки.

— Сначала ты, друг мой, — сказал он, надевая петлю на пояс Зопириона.