Стриптиз
Шрифт:
— Кьяра, нам очень надо с ней переговорить. Сейчас мы и полиция Панама-Сити объединили наши усилия. Джон Нейлор и наш агент Карла Терранс решили, что пора дать тебе кое-какую информацию, чтобы ты поняла, насколько опасно прикрывать твою подружку дальше. Мы подозреваем, что Дениз причастна к убийству Леона Корвазе. Возможно, ее саму тоже убили.
«Это уже совсем как о пауках по каналу „Дискавери“, — подумала я. — Два паука сходятся, а потом один другого съедает. Неужели Дениз и вправду паук?» Я с грустью вспомнила маленького Арло. Такая чудесная собачка рядом с таким пауком, как Дениз? Флафи
— Лайл, — вздохнула я, — я не знаю, где Дениз.
— Ну что ж, — отозвался он, еще раз окидывая взглядом мое жилище, — не одни мы считаем, что это не так.
Лайл встал и убрал удостоверение в карман, потом бросил фотографию Дениз и Леона на кушетку.
— Можешь оставить ее себе, у нас много копий.
Я снова взяла в руки фотокарточку. Фотографу удалось уловить настоящую Дениз. У нее было такое выражение лица, словно она хотела сказать, что ей море по колено. Я посмотрела внимательнее, в надежде, что это фотомонтаж и голова Дениз приделана к чужому телу, но в душе я, конечно, понимала, что это никакой не фотомонтаж. С фотографии смеялась мне прямо в лицо самая настоящая Дениз.
Глава 27
Войдя в больницу в качестве посетителя, я почувствовала себя совсем не так, как в тот день, когда меня привезли сюда в качестве пациента. Вообще-то мне следовало еще раз побывать здесь и показаться врачу. Голова моя раскалывалась, меня по-прежнему тошнило. Я знала, что мне надо лежать в постели, а не разгуливать. Но после визита Лайла я поняла, что времени осталось совсем мало, и меня охватило отчаяние.
Фрэнки Парамус лежал в отдельной палате. Я попыталась было пройти к нему, но путь мне преградил огромный мужчина.
— Мисс, посещения запрещены, никаких посетителей.
Я так спешила поговорить с Фрэнки, что в спешке не заметила у дверей его палаты охрану из байкеров. Мне пришлось отступить и оглядеться. В коридоре у палаты сидели три его ближайших друга. Я узнала двух из них. Они были у моего трейлера в тот день, когда Фрэнки познакомился с Рейдин.
— Но он захочет увидеть меня, — объяснила я, не вполне уверенная, что дело обстоит именно так.
Самый большой из сидящих, здоровенный верзила с темной бородой и повязкой из американского флага на голове, выступил передо мной. Он угрожающе поднял руку, всем видом показывая, что споры бесполезны.
— Ему сейчас не до встреч, — пояснил он.
— Скажи ему, что с ним хочет поговорить Кьяра Лаватини, — сказала я, не собираясь отступать. В туфлях на шпильках я была с ним почти одного роста и смотрела ему прямо в глаза.
— Да ладно, пойди скажи, — вмешался другой, — может, это его немного взбодрит.
Они захихикали, и верзила, похоже, передумал.
— Точно, — заметил третий, — может, она ему на столе станцует.
Верзила повернулся и исчез в палате Фрэнки, оставляя меня под наблюдением двух остальных. Один из них, высокий и тощий байкер с золотым зубом, подошел ко мне.
— Знаешь, — заговорил он, пытаясь расположить меня к себе, — если Фрэнки сейчас не в форме, я бы с удовольствием с тобой побеседовал. — Он поднял руку и ущипнул меня за грудь.
— Убери свою вонючую лапу, — проговорила я. Лицо у байкера покраснело, но он не собирался отступать и сдаваться на виду у приятеля.
— Сука! Я…
Но тут из палаты вышел верзила.
— Фрэнки говорит, что ты можешь войти.
Он открыл дверь, и я прошла. Остальные сгрудились в проеме. Им очень хотелось посмотреть, что произойдет, но верзила остановил их.
— Фрэнки хочет, чтобы ему не мешали… — Верзила двусмысленно рассмеялся и добавил: —…пока он будет с этой леди.
Дверь закрылась у меня за спиной, и я осталась наедине с Фрэнки.
Я нерешительно подошла к его кровати и остановилась. Вид у Фрэнки был не ахти. Двухдневная щетина, вся правая сторона лица в царапинах и в желто-фиолетовых синяках. Казалось, он спал, но, услышав мои шаги, открыл левый глаз.
— Иди сюда, — пробормотал он.
Я сделала еще два шага, взяла стул и поставила чуть поодаль от его кровати.
— Нет, ближе, я не хочу, чтобы нас слышали. Мне надо сказать тебе кое-что.
Я передвинула стул к изголовью и села.
— Что с тобой случилось? — негромко спросила я. — Как ты попал в аварию?
— А что, написали, будто я попал в аварию? — спросил он и попытался рассмеяться, но это было больше похоже на кашель. Он закрыл глаз, потом снова открыл. — Кьяра, это не была авария. Кто-то прострелил мне шину.
— Кто? — спросила я.
— Точно не знаю, — прошептал он. — Это случилось как раз перед Сазерн-Татту. Место это принадлежит одному из парней в нашем байкерском клубе, приятелю твоей собачки, Рэмбо. Там вечно крутятся байкеры, приходят, уходят, это мог быть кто угодно. Кто-то из нашего клуба или кто другой. Это не важно. Я должен кое-что тебе сказать, у нас мало времени. Эти придурки за дверью не оставят нас в покое, умирают от любопытства, чем мы тут с тобой занимаемся.
— Ты ничего не оставлял у меня в машине? — спросила я. Ведь это я пришла к нему, и задавать вопросы собиралась тоже я.
— Что? — удивился Фрэнки. — Нет, я ничего у тебя не оставлял. Сними блузку.
— Зачем, Фрэнки? Здесь не стрип-шоу.
— Да нет, — пробормотал он нетерпеливо. — Сними, если они заглянут, пусть считают, что мы с тобой развлекаемся. И вот еще что. Смейся время от времени, пусть думают, что нам здесь очень хорошо.
Мне это не понравилось, но я послушалась. Сняла блузку, осталась в черном кружевном бюстгальтере и игриво рассмеялась. Фрэнки не стал притворяться, что моя грудь на него не действует. Он уставился на меня, и я поняла, что он небезнадежен и жизни его ничего не угрожает. Затем Фрэнки продолжил:
— Дениз в опасности.
— Я знаю, Фрэнки, — ответила я. — Об этом мы с тобой уже говорили.
— Тише, — велел он.
Дверь открылась, и в проеме появилась голова с повязкой из американского флага. Я засмеялась и с виноватым видом обернулась.
— Вы что, не видите, мы заняты, — сказала я.
Фрэнки протянул руку и погладил мою грудь так, словно мы давние любовники. Повязка исчезла, и дверь закрылась. Я опять громко рассмеялась.
— Попробуй только так дотронуться до меня еще раз, и тогда тебе точно потребуется доктор, — прошипела я.