Стриптизерша (сборник)
Шрифт:
В половине восьмого он уже был в больнице. Сегодня была назначена сложная операция, а потом у него была встреча с дочерью, договорились с Верой заранее.
Андрей шел по коридору, погруженный в свои мысли, настраиваясь на операцию. Без веры в успех нечего было вставать к операционному столу. Проходя мимо ординаторской, дверь которой была приоткрыта и, остановившись прочитать что-то на доске объявлений, он услышал разговор девушек-интернов:
– Сегодня операцию проводит Шухов. Такой классный мужик.
– Даже не думай,
– Так он же не женат!
– Хуже, он женат на своей работе, а с ней его не разведешь.
Его мало задевали подобные разговоры, он не поддавался на лесть, как и то, что его было трудно вывести из себя. Если кто-то грубил ему, то он не обращал на это внимания, считая, что это сделано не умышленно и не относится лично к нему, что бы оскорбить. Его самообладанию завидовали, он не был строг, но к себе предъявлял повышенные требования.
Андрей усмехнулся и, вспомнив об отдыхе, пошел дальше. По пути он зашел в палату, где лежала пациентка, которой завтра предстояла сложная операция. Она лежала на кровати и смотрела за окно, в которое проглядывало утреннее солнце, первых осенних дней.
Услышав, что кто-то вошел, она повернула голову и увидев Андрея, села в кровати. Андрей видел, ее бледное лицо, понимая, как той тяжело. Коллеги считали, что он рискует, решившись провести операцию, но он хотел использовать пусть один шанс из ста, из миллиона. Без удачной операции она была обречена.
Он взял стул и сел напротив: – Как вы себя чувствуете?
– Так же как и всегда, хотя сегодня даже чуть лучше. Так, говорят, бывает, когда стоишь на пороге смерти.
– Что за разговоры. До смерти вам еще далеко. Вам сорок?
– Да.
– Ну, вот видите.
– Думаете, будет потом лучше?
– Будет, – уверенно заявил он. – Откуда у вас такой пессимизм? Есть какие-то сомнения?
– Нет, что вы! Я вам, верю… но я боюсь, – призналась она.
– А вот этого делать не надо. Я всего лишь врач, который знает, что надо делать и как, но организм ваш, и если вы не настроитесь, то он будет сопротивляться и мешать мне. Чего вы боитесь? Все будет хорошо. Поверьте в это и все. Не надо себя накручивать, – он посмотрел в ее широко открытые глаза, в которых был испуг и надежда, – я знаю, что трудно не думать об этом, но надо попытаться отвлечься чем-нибудь.
Заметив книгу на тумбочке, спросил: – Ваша?
– Моя.
– О чем?
– О любви.
– Это хорошо. О хорошей любви?
– Не знаю, я только начала читать. А разве любовь может быть плохой?
– Верно, не может, она всегда дает силы. Вот и читайте, проникаясь мыслями, что все хорошо. Так будет и у вас. – Андрей поднялся: – Не унывайте. Вы мне верите?
– Да.
– А я верю в вас и вместе мы справимся. Сегодня без посетителей. Знаю я вас больных, начнете разговоры, что да как. Читайте. Хорошо?
Она согласно кивнула головой. В палате было еще две женщины, и чтобы не
– Андрей Семенович, больного к операции подготовили.
– Хорошо, сейчас иду. В палату 42 заглядывай, что-то не нравится мне настроение женщины, что завтра на операцию. Посещение родственников я запрещаю. Пусть отдыхает.
– Хорошо.
– Противопоказания учли?
– Да.
– Кто мне помогает?
– Как всегда Елена Сергеевна.
– Все, иди, я сейчас буду.
Она вышла, понимая, что перед операцией ему нужен покой, чтобы настроиться. Андрей же оставшись один, вспомнил о Насте, и ему стало легко от предстоящей встречи. Затем поднялся и, выйдя из кабинета, направился в операционную.
Операция длилась почти пять часов. Во время операции надо было прочистить засорившуюся артерию, поэтому особое внимание уделялось – выдержит ли сердце. Все прошло удачно.
Вернувшись из операционной в свой кабинет, Андрей сел на диван, что стоял возле стены, налил в стакан воды и с жадностью выпил. Он старался перед операцией ничего не есть и как можно меньше пить, а во время операции лишь смачивать губы.
Затем прошел к столу, где лежали истории болезней, и стал их просматривать, до встречи с дочерью время еще было.
Вошла Таня и встала перед ним.
– Доктор, ваше время вышло. Вы сделали сегодня все, что было необходимо.
– Да, да. Сейчас просмотрю и все.
– Вас надо лечить самого от работы, – и отобрала у него папку с историей болезни. – Идите домой.
– Я сегодня встречаюсь с дочерью.
– Тем более. Вы когда были в отпуске?
– Давно. Сегодня думал об этом.
– Надо не думать, а идти и отдыхать. Уехать в какую-нибудь глушь.
– Я подумаю.
– Идите, Андрей Семенович, идите.
Он послушно поднялся, снял халат, набросил куртку и вышел из кабинета, Таня за ним.
Она стояла и смотрела ему вслед, как он идет по коридору: высокий, широкоплечий и усталый.
– Любуешься своим шефом? – спросила подошедшая дежурная медсестра.
– Жалею. Хороший мужик, а один. Отдыхать ему надо, устал он. Вон мешки под глазами.
– Да отдыхать надо, но к нему очередь.
– Эх, Надя. Очередь может и подождать. Кто их будет лечить, если он надорвется.
– Жениться бы ему, пришел домой в уют. А так куда?
– Не каждая сможет жить при его режиме.
– Ну, хоть встретился бы кто.
– Ну, это не наше дело. Что стоишь? Пошли работать.
Андрей вышел из больницы, подошел к машине и направился к парку, куда должна была подъехать Вера с Настей. Приехал он раньше и, разместившись на скамейке, у входа, наслаждаясь солнечным теплом, под голубым небом без облаков, стал дожидаться. «Бабье лето наступает» – подумал он, – Хорошее время года».