Строптивые
Шрифт:
Я пристально вглядывалась в его лицо, силясь понять, лжет он или нет. Пришла к выводу, что более честных глаз, чем у Егора в этот момент я не видела за всю свою жизнь. Что ж, новости не такие уж и плохие...
– Ань, - Егор ласково провел пальцами по моей щеке.
– Я верю в тебя... Ты - очень сильная девушка, ты справишься...
– Скай, уйди, пожалуйста...
– зрачки парня удивленно расширились, и он вопросительно посмотрел на меня.
– Я не хочу, чтобы меня жалели. Уйди.
–
– Егор рывком встал и сложил руки на груди. Посреди его лба пролегла глубокая складка, он хмуро глядел на меня.
– Никто тебя не жалеет, я просто хочу поддержать тебя! Сколько можно шарахаться от меня, как черт от ладана? Неужели хотя бы сейчас нельзя нормально реагировать на мое присутствие? Если тебе до этого одни ублюдки встречались, это не значит, что и я такой!
Я нахмурилась:
– Кто и что тебе уже наговорили? Что за бред ты несешь? Егор, прошу, уйди отсюда, я хочу отдохнуть.
Скай судорожно выдохнул, словно сдерживая себя изо всех сил того, чтобы чего-нибудь не ляпнуть. Затем развернулся и пошел к выходу.
– Егор, - поспешила я окликнуть парня, прежде чем он уйдет.
– Да?
– Не приходи больше сюда. Тебе нечего здесь делать.
– Я сухо произнесла эти две фразы и отвернулась к стене. Дверь за парнем тихонько закрылась, а затем я услышала глухой удар. Кажется, завтра при обходе медсестры обнаружат приличную вмятину в стене.
Я прикрыла глаза и постаралась хотя бы немного расслабиться. Сна не была ни в одном глазу, но для себя я решила, что если кто-нибудь заглянет ко мне в палату - я притворюсь спящей. Хватит с меня на сегодня посетителей.
Уснула я только под утро, когда в небольшое окошко, которое забыли зашторить, стали пробиваться первые лучи солнца. Спала беспокойно, то и дело просыпаясь и нервно оглядывая комнату. Уже в обед я открыла глаза окончательно и тут же встретилась взглядом с мамой.
– Мама!
– я как в детстве потянулась к ней, чтобы уже через мгновение тихонько всхлипывать ей в плечо.
– Солнышко мое, как же так?
– с дрожью в голосе произнесла мама, поглаживая меня по голове.
– Господи, Анюта, не плачь, все будет хорошо. Мы справимся с этим, веришь? Сделаем все для того, чтобы ты начала ходить...
– А танцевать?
– я доверчиво посмотрела в такие родные глаза и с замиранием сердца стала ждать ответа.
– И танцевать, - после минутного замешательства кивнула мама, крепко прижимая меня к себе.
– Я люблю тебя, моя дорогая.
– Я тоже тебя люблю, мам...
– О, я смотрю здесь уже реки слез?
– задорный голос отца вызвал у меня улыбку на лице.
– Хватит рыдать, я принес завтрак. Дочь, твои любимые пирожные не будут тебя долго ждать. Они
– Папа поставил передо мной огромный поднос с различными пирожными и большим пакетом апельсинового сока. Настроение немного улучшилось, и я улыбнулась сквозь слезы.
– Пап, ты просто чудо, - я запихнула в рот ароматный эклер и с наслаждением его прожевала.
– Теперь я понимаю, почему наша мама в тебе души не чает.
– И почему же?
– заинтересовалась мама.
– Он приносит волшебные завтраки в постель!
– твердо произнесла я, поглощая очередное пирожное.
– Как ты себя чувствуешь?
– осторожно поинтересовался отец.
– Все хорошо, пап. Правда.
– Что у вас вчера с Егором произошло?
– мама откусила кусочек эклера, с интересом на меня поглядывая.
– Он выбежал из твоей палаты в самых растрепанных чувствах...
– Да, я слышала, - равнодушно пожала я плечами.
– Просто я посчитала, что его присутствие здесь не желательно.
– Ань, зачем ты так? Он переживает за тебя...
– И что? Кто он мне - парень, друг, приятель?
– грубо перебила я маму.
– Он не обязан сидеть здесь и жалеть меня! Он мне никто, абсолютно чужой человек, которого я видеть не хочу!
– услышав в своем голосе слезы, я замолчала.
– Ты уверена, что он действительно тебе никто?
– недоверчиво сказал отец. От его понимающего взгляда мне стало только хуже - я почувствовала как по щеке стекла слеза и отвернулась.
– Ань, мы понимаем, что тебе сейчас очень нелегко, но смотреть на то, как ты сама все еще больше усложняешь, мы тоже не можем.
– Ничего я не усложняю, - я постаралась взять себя в руки и успокоиться.
– Я просто не хочу, чтобы меня жалели, а он именно это и делает.
– Добрый день, - с широкой улыбкой в палату вошел врач.
– Как самочувствие?
Я устало улыбнулась и пожала плечами:
– Нормально. Если бы не одно 'но'... Пирожные вкусные, а сил их есть уже нет.
– Рад, что не теряешь хорошего расположения духа. Меня зовут Антон Васильевич, на ближайшее время я буду твоим лечащим врачом.
– Хорошо.
– Я осторожно передала папе поднос завтраком и легла - Будете осматривать?
– Если ты не возражаешь, - улыбнулся мужчина и сел на кровать. Его пальцы осторожно прошлись по моим ступням, слегка их массируя. Все замечательно, если бы не одно обстоятельство - его прикосновения я не чувствовала, а видела. Всего лишь видела.
– Я так понимаю, что ты ничего не ощущаешь?
Папа грустно улыбнулся:
– Если бы она что-нибудь чувствовала - здесь бы вся больница на ее визг собралась. Анюта очень боится щекотки.