Студент в СССР
Шрифт:
Вероника на поверку оказалась молодцом. Как только поменялись цены на фотоаппаратуру, она тут же позвонила мне. Сто двадцать рубликов и так большие деньги. Зарплата какого-нибудь несчастного бюджетника. Но зато на сэкономленные средства я прикупил в отделе у Вероники реле времени, пока обычное, не электронное; мелочь в виде нескольких бачков и спиралей для проявки пленки; хранения реактивов, а также часть химикатов для фотографии. Магазинные наборы мне категорически не нравятся, но закрепитель даже на
К тому же девушка оказалась особой смешливой и вовсе не тупой курице из сферы торговли. За модой следила и была неплохо одета. Но главное — с ней было интересно общаться. Хотя меня здорово напряг её прощальный поцелуй. Такой вовсе не дружеский и подразумевающий большее. И, заметьте, не я был его инициатором. Так что сказки это, что девушки в эти времена были скромными. Ага, спустя десятилетия повальной феминизации общества. На мой прикид, уже после третьего свидания я мог бы с ней переспать. И такой анализ касался многих из знакомых девушек. Вот такие они простые советские нравы!
Но черт побери, у меня уже не треугольник любовный выстраивается, а целый ромбик! И отказать Веронике просто так нельзя. Мне этот отдел в универмаге позарез нужен! Связи в торговле завести не так просто, а многие вещи, что «выбрасывают» абы как не купить. Их частенько придерживают для «своих». Вот и «Зенит ТТЛМ» мне по сладкой цене из-под прилавка достали. Я усмехнулся. Дожил, взятку придется своим телом отрабатывать! От этой неожиданной мысли даже рассмеялся в голос, чем напугал проходящего мимо прохожего. И вдобавок привлек внимание шантрапы, тусующейся на перекрестке под фонарем. Ну все, приплыли!
Суфта, именно так называли эти несколько кварталов деревяшек, выросших на болоте шестидесятые годы, всегда слыл местом хулиганским. Сколько я здесь в детстве проблем заимел! Хорошо, что на районе жили множество однокашников или знакомых по играм, что встревали за меня. Чужакам же сюда лучше вечером и вовсе не соваться. Встает закономерный вопрос — как же это так, что все многочисленные партийные, комсомольские и прочие общественные организации прозевали скачок детской преступности и складывание из них целых подростковых банд? Я же и тогда знал, что за местной шпаной всегда стоит улра. То есть настоящие уголовники. А ведь кому-то государство за работу с молодежью и борьбу с преступностью деньги платило и деньги немалые. Изнанка официозного фасада развитого социализма.
«Ну вот она — первая встреча с суровой реальностью».
— Эй, слышь, закурить есть?
От круга свет отделилась долговязая фигура. Руки в брюки, на голове кепка шестиклинка, в зубах незажженная беломорина. Реальный пацан, чё! Решил «обуть» очередного баклана.
— Извини, пацан, не курю. И тебе не советую.
— Ты чего такой борзый?
— Ничего в берегах не попутал? Не рамси не по делу.
— Чего сказал?!
В голову сами приходили блатные
– Ты че, бык?
Разговор явно не заладился, и к нам подтягиваются еще трое шнырей. Один крепыш в кожаной куртке и два задохлика «шестёрки». Я в одиночку их точно не вывезу. Это не кино и не глупая книжка, где один суперпупербоец всех махом побивает. Украдкой бросаю взгляд в сторону в поисках хоть какой-нибудь палки-выручалки. Тогда есть призрачный шанс отмахаться. Убежать уже не удастся. И это вовсе не позор в такой ситуации.
«Поздняк метаться, кина не будет!»
Но вовремя вспоминаю, что я не где-нибудь на улицах «комсы» или «варавинских». Это же отчасти и мой район тоже.
— Главный кто? Говорю, кто главный у вас?
Крепыш сплевывает через зубы и нехотя шлепает:
— Те зачем?
— Базар есть, но только с ним.
Сценарий типичного наезда на случайно зашедшего лоха сломан, шпана переглядывается меж собой. Они хоть и туповатые, но соображают, что не со всеми прохожими стоит вести себя некультурно.
— Ну чё?
«Мля, заело у них, что ли?»
Но взгляд из-под низко надвинутой кепки умный. Тупых во главе шайки не ставят.
— Кешу со Стрелковки знаешь?
— Ну.
— Баранки гну! Догоняешь?
По идее сейчас я должен был получить под дых за борзоту, но наблюдаю, как старшак что-то очень быстро соображает. Я то знаю, что Кеша во всей здешней мутной схеме играет не последнюю роль. И этот, значит, должен знать.
— Типа он за тебя впрягётся?
— И не только он. Вот Паша Бидон обязательно.
— Кореша?
— Лепшие. Так что вам, пацаны, ко мне лучше не лезть.
— Не звонишь?
— Мне рамсить последнее дело.
Даже не знаю, понимает ли эти слова старшак, задумчиво гоняющий между зубов спичку, но решает он быстро:
— Без проблем, вали. Но лучше тебе здесь по вечерам все равно не появляться.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к парням. Такой безыскусный наезд просто так оставлять нельзя.
— Это с каких это дел? Я на Стрелковке жив и много кого знаю. И у кого тогда возникнут проблемы?
Старшак моментально врубается в ситуацию и решает не нагнетать. Остальные помалкивают. Одно дело наехать на одинокого прохожего, другое, на кого-то из тех, за кого могут впрячься. Тут все друг друга знают.
— Лады. В случае чего на Хмурого ссылайся.
Но по глазам я заметил, что подобный исход резко не устроил долговязого. Вон как вслед зыркает. Явный беспредельщик.
Мне становится одновременно грустно и смешно. Гопота хренова! Прижать бы вас к ногтю, шушера обсосанная! Из таких говнюков потом в девяностые в свои ряды будут рекрутировать бандюки. Не прощаясь, иду дальше, не стоит показывать им собственную нервозность.
«А ведь в самом деле, с этим надо что-то делать!»