Студент
Шрифт:
Последнее, чем занимался — это пытался разгадать тайну перемещений сквозь пространство. Как, блин, это делают ходоки? Ну как?!
Сомневаюсь, что это связано с каким-то большим усилием. Тот же Виктор Моржов перемещался без видимых усилий. То есть внутри него есть что-то, что отвечает за перемещение в пространстве. Отдельный орган? Отдельная структура в мозгу, которая за мгновение производит миллион расчётов?
Ходоки есть разные, это я уже знаю. Разные как в плане визуальной составляющей их способности, так и в плане силы.
Я себе голову сломал, как переместить предмет из одной точки пространства в другую. Набросал полсотни вариантов печатей, пытаясь нащупать путь, но безуспешно. Эта задача отказывалась решаться с наскока. Тут нужен другой подход.
Вернувшись в понедельник в институт, я столкнулся с несколькими проблемами. Во-первых, обычные студенты смотрели на меня, как на пугало. Я ощутил зону отчуждения, что возникала вокруг меня. Никто не здоровался, не улыбнулся, лишь косились и держались в стороне. Те парни, которых я поломал, щеголяли гипсами и смотрели на меня зло, но подходить и говорить что либо не стали.
Во-вторых, прилетело от преподавателей. В первый же день меня засыпали вопросами по пройденным темам. На часть вопросов я ответить сумел, а на другую часть — нет. Ещё и заданий дали столько, что мне, походу, придется эту неделю не спать. Должен признать, что наказание в виде запрета на посещение института работало более чем сурово. Особенно для того, кто хотел здесь удержаться и зарекомендовать себя, как талантливого парня.
Знать бы ещё, сколько времени уйдет, чтобы разобраться с последствиями.
Роман Коршунов вышел из здания Службы Внутренней Безопасности на двадцать четвертый день заключения. Его встретил морозный воздух, свинцовые тучи и накрапывающий ледяной дождь, совмещенный с холодными порывами ветра.
Вещи, которые были у него при себе, полностью вернули. Часы, да немного налички, которой хватит, чтобы добраться до дома. Роман поймал такси, уселся на заднее кресло и попытался рассмотреть своё отражение в стекле.
Лицо осунулось, голова грязная, под глазами синяки черного цвета.
Внутри у мужчины не было ни одной мысли. Он был полностью опустошен. Первые часы плена Роман наивно успокаивал себя, что сможет вырваться. Потом окончательно понял, что место заключения блокировалось камнями и уйти не получится.
Двадцать четыре дня. Неизвестность, бесконечные допросы, побудки ночью, жуткий недосып, истощенность, голод и жажда, побои. На этот раз с ним не особо церемонились. Каким чудом Роман ничего не рассказал, каким образом умудрялся лгать и придерживаться одной версии, как смог удержать свои способности и не восстанавливаться от ранений…
Слуги встретили Романа, как призрака. Застыли и смотрели хлопающими глазами.
— Еды и ванну приготовьте, — сказал тихо Роман.
К нему вышел один из наёмников, но мужчина покачал головой. Не сейчас.
Спустя несколько часов, всё ещё сидя в горячей ванне, Роман чувствовал, как медленно исцеляются внутренние повреждения. Ещё минимум неделю ему придется изображать больного человека, но это не значит, что таким нужно себя чувствовать по настоящему.
Когда Роман спустился вниз, его ждала сестра.
— Брат! — бросилась она обниматься.
— Ты как? — оглядел он сестренку.
— Я в порядке… — отвела она взгляд.
Мужчина вздохнул. Он отсутствовал слишком долго и чувствовал страх перед тем, как узнавать подробности.
— Рассказывай. — взял Роман себя в руки.
Сестра рассказала. Как на неё напал Волков, как вмешался её единственный знакомый парень, как появился директор, как запретили появляться в школе неделю и пригласили Романа уладить вопрос.
— Что это за новый знакомый?
— Да обычный парень, — смутилась она, — Мы с ним общаемся на обеде, когда выходим в парк.
— Имя у него есть?
— Эд.
— Эд? Сокращенно от?
— Я не знаю! Он представился, как Эд!
— А фамилия у него какая? — нахмурился Роман. Для него эта ситуация выглядела подозрительной.
— Ну… мы не представлялись… — покраснела девушка.
— Как это? Ты не знаешь его фамилию?
Спустя несколько минут уговоров и вопросов, удалось узнать, что Камила эту тему тщательно обходила, убежденная, что общение прекратится сразу же, как парень узнает, кто она такая.
— И в чем смысл? — только и качал головой Роман.
— В том, что у меня нет друзей! — вспылила девушка.
Роман вздохнул. Какой-то неизвестный то ли аристократ, то ли обычный студент подкатывает к его юной сестре. Кто он, откуда, какие у него мотивы, какая фамилия — неизвестно. Мужчина об этом мог подумать что угодно. Что это человек князя, что это какой-то ушлый тип, который хочет воспользоваться Камилой… Но уж точно Роман не мог поверить, что это случайность.
— Ты не пострадала? — перевёл он тему, думая, что надо встретиться с парнем лично и узнать, кто он такой.
— Нет. Твои охранники присматривают с тех пор за мной. Я из колледжа не выхожу, на открытых пространствах стараюсь не появляются, но…
Что но договаривать сестра не стала. Если их враг ходок, то большинство защитных мер не поможет.
— А что мать? Где она? — Роман ждал подвоха и не удивился, когда услышал новости.
Оказывается мать… загуляла. Камила это назвала именно так. Первые дни, когда Роман исчез, паниковала, а потом успокоилась, ушла из дома, где-то пропадала, чем-то занималась и чем именно Камила была не в курсе.