Студент
Шрифт:
Ощущая приятное чувство сытости, мы расположились в тенечке, образованном углом здания и его подсобного помещения. Судя по всему, это раньше была котельная: технопарк образовался еще до эпохи гигантских теплоэнергоцентралей, и зимой снабжался теплом автономно. Саня со вкусом курил, мы просто балдели, бессознательно переживая светлый летний день, свои молодость, здоровье и легкомыслие. И естественное ощущение того, что нам семнадцать лет, вся жизнь впереди…
По пришествии на место работы Савельич заставил нас перетаскивать из одного ангара в другой какие-то химикалии в плотных полиэтиленовых
— Савельича?.. — переспросила она. — Да вроде где-то тут, счас гляну.
— Савельич! — крикнула она. — Тебя к телефону!
— Иду,…мать, — проворчал дядя Коля. — Кому я там понадобился?
— Да вроде Гаврилин это.
Дядя Коля буркнул нечленораздельное. Дальше я тоже слышал его неразборчивый голос — недолгий разговор, затем брякнула трубка.
— Эй, молодежь! — позвал он, выходя из закутка. — Тут вот какое дело. Просят помочь на восемнадцатом складе. Одного человека на завтра. Ну что? Надо помочь. Вот… — он поводил взглядом и указал пальцем на Витьку. — Ты, братец! Вали сейчас на восемнадцатый склад, найдешь Гаврилина. Это заведующий. Скажешь, от Козлова. На завтра поступаешь в его распоряжение.
— А почему я?.. — заныл Витек.
— Потому, что «потому» кончается на «у»! — прикрикнул Савельич. — Тут, брат, как на военной службе, рассуждать нечего. Сказано — стало быть, иди. Давай! Рукавицы где? Потерял, что ли?!
— Да нет… Вот они.
— Все, пошли, покажу, куда топать. У тебя, между прочим, рабочий день почти кончился! Придешь, доложишься, и домой вали. А друзья твои пусть еще попашут.
— Это далеко?..
— Терпимо. Идем!
— Витек! — окликнул я: — Если сейчас отпустят, зайди в бухгалтерию, продукты забери.
— Ладно.
Он и дядя Коля вышли, слышно было, как заведующий объясняет маршрут до восемнадцатого склада, оснащая речь предпоследними словами.
— Ловко сработал, — вполголоса усмехнулся Саша.
— Да, — я улыбнулся. — Мастер!
Дядя Коля вернулся, подмигнул нам:
— Ну что, договор в силе?
— Стопроцентно, — подтвердил Саша.
— Тогда — чекушка, — твердо заявил начальник. — Могу сорваться. Лучше не надо… Ну и закусить. Да и вам на зуб не помешает.
— А кто пойдет? — спросил Саша.
— Мои заботы, — отмахнулся Козлов. — У нас тут свои ходы-выходы и проходные. Вам это знать пока незачем. Деньги давайте и отдыхайте пока. Только в складе не курить!
Мы скинулись, дядя Коля временно исчез и минут через сорок возник с холщовой сумкой.
— Все! — объявил он. — Считайте первый рабочий день законченным. Поработали неплохо. Заслужили?
— Несомненно, — сдерживая улыбку, ответил Саша.
— Тогда пошли!
Дядя Коля запер склад изнутри, в каморке извлек из сумки чекушку «Русской» с длинным горлышком, буханку вкуснейшего хлеба за 16 копеек из серой пшеничной муки — у такой буханки дети, отправленные в магазин, по дороге объедали краешки. Если хлеб был только привезенный, еще
— Ну, будущие инженеры, за вашу карьеру! — и запрокинул стакан.
Мы переглянулись. Саша подмигнул. Я понял это так: начинай, у тебя язык лучше подвешен!
Савельич с чувством жевал бутерброд, глаза умиротворенно слезились.
— Дядя Коля, — сказал я с интонацией первого ученика, — мы кое-о чем хотели вас расспросить…
— Валяйте, — благодушно позволил он.
— Вот вы упомянули некоего профессора Беззубцева… — начал я и осекся, потому что лицо собеседника вдруг перекосило.
Глава 10
Свирепо так физия перекосилось, точно Савельич вдруг собрался треснуть меня тем, что подвернется под руку.
Он закашлялся, матюкнулся.
— Извини… Вспомнил заразу! А ты что, его уже знаешь?!
— Так вы же сами, дядя Коль, сказали!
— Я? Когда?!
— Сегодня утром, — вмешался и Саня. — Вы, дядя Коля, его по телефону того… покрыли словесно.
— А! И то верно.
Савельич насупился.
— Он у нас на рабфаке занятия вел, — вдруг сказал Саша. — Основы химии.
Савельич хмыкнул, криво ухмыльнулся:
— Знает, паскуда, где сенокос…
За проведение занятий на рабфаке платили роскошно, поэтому доктор химических наук, профессор Илья Аркадьевич Беззубцев не брезговал работать на подготовительных курсах с людьми, далекими, конечно, от хорошей школьной базы.
— Ну и как он? — не без интереса взглянул дядя Коля на Сашу.
Тот слегка прищурился:
— Да по правде сказать, как преподаватель… я лучше не встречал. Самые сложные вещи сумеет объяснить так, что и дурак поймет. Ну, а поскольку я не дурак, то понял хорошо.
Дядя Коля сумрачно кивнул:
— Все верно. В своем деле он спец, каких поискать. Но я не о том. Я про него как про человека. А вот тут он говно говном. Тоже днем с огнем ищи такой кизяк!
Я уловил Сашин взгляд. Скосился незаметно. Старший товарищ молниеносно подмигнул — тоже так, чтобы самый старший не увидел.
Он и не увидел. Разволновался, схватил бутылочку, набулькал в стакан так, чтобы оставить на третью дозу. Лицо раскраснелось, глаза как будто потемнели и взгляд странно замер. Как будто завсклад смотрел в то, что никто, кроме него, видеть не мог.
Резко вскинув стакан, Савельич сглотнул водку. Взял кусочек хлеба, долго нюхал, полузакрыв глаза. Я вновь поймал взгляд Саши. Как-то мы с ним наловчились понимать друг друга без слов. Он молча сказал: Савельич на грани. Готов поведать нам нечто, о чем, может, никому не говорил. И поняв это, я аккуратно произнес:
— Дядя Коля. А в чем конкретно это проявляется? Вы поймите нас правильно, нам же еще учиться и учиться, а он, как можно понять, ключевая фигура? Его не объехать, не обойти… Как с ним выстраивать отношения?