Стужа
Шрифт:
— То есть их нужно напугать и шантажировать?
— Кэп, тебе нужно выиграть время?
— Ты умный, чего тебе объяснять.
Бизон решительно заявил:
— Тогда тебе нужен сам Гарян. Есть что предложить?
— Да.
— Тогда веди к связистам. Я знаю, как эту сволочь врасплох застать.
Василий собрался и качнулся вперед:
— Сколько тебе нужно времени?
— Четверти часа за глаза.
— Тогда жди от меня сигнала.
— Договорились.
Каждый выход на поверхность тщательно готовится. Пусть и в крайней спешке. Проверка оборудования,
За воротами уже выстраивалась цепочка из машин второго каравана. Техники и механики суетились около каждой единицы. Из лифтовых залов тащили припасы и переправляемое оборудование. Водители и опытные стивидоры прикидывали, как лучше распределить грузы. Это было целое искусство! Учитывая то обстоятельство, что снаружи царил жуткий мороз и различные материалы вели себя на холоде по-разному.
Василий запахнул скафандр и шагнул к небольшому «метеорологическому» шлюзу. Синоптики и техники чаще 'выходящих выбирались наружу. Правда, совсем недалеко. И их зачастую прикрывали спасатели. Но не сегодня. Командира СпаСа сопровождал молодой механик Купола, здоровый как бык Ник Сафонов. Снаружи время от времени требовалась грубая физическая сила.
— Кэп, сразу к створкам?
— Чего время терять.
— Мы могли бы и без вас правиться.
— Мне нужно самому убедиться. Это очень важно.
Ник кивнул. Он, как и многие большие люди, был немногословен.
Около дверей шлюза их тщательно проверили «лаборанты», младшие специалисты Подкупольного пространства. Старший махнул в камеру:
— Выпускай!
Дежурный, сидящий на центральном пульте нажал кнопку, ворота начали раздвигаться. «Лаборанты» запахнули капюшоны. Они были в обычной, путь и теплой одежде. Василий привычно вздохнул и шагнул в открывшийся проем. Запоздало сработал светофильтр, но спасатель привычно зажмурил глаза. Нет, солнца не было. Но после полусумрака станции наружный свет был ослепительно ярким. Тем более, что на улице «лето». Если так можно было назвать минус сорок восемь градусов ниже нуля.
Неужели когда-то на поверхности можно было ходить без скафандра. А то и вовсе без одежды. Фролов в молодости перелистывал старые альбомы в библиотеке. С ума сойти! Одна или две полоски ткани на коже и больше ничего. Огромные природные резервуары воды. Моря, озера, реки. И в них можно было зайти почти нагишом и не замерзнуть. Наоборот, охладиться о чересчур жаркого воздуха. Прошлое и будущее планеты.
— Кэп?
— Извини. Давно не выходил?
— Вы готовы? Держите фал.
Фролов пришел в себя и привычно пристегнулся к композитному лееру. Снаружи работали только пристегнувшись. Там было заведено. Правила, написанные кровью. Вернее застывшими навсегда тела бедолаг. Порыв ветра, неожиданный сход снеговой шапки. Страховка считалась обязательным элементом работы снаружи. Они быстрым шагом достигли конструкционного усилителя брони Купола. По очереди переключились на следующий леер.
Двигались по часовой стрелке. После очередной композитной балки усиления,
«Устанавливают дальнюю связь».
Техники из первой колонны должны установить на излучине «Семафор». Усилитель радиосигнала. Тогда можно будет без проблем переговариваться с СС 24. Сейчас временами мешали помехи. Те шли полосами и заставляли делать перерывы. Тогда и узнают последние новости. Хотя Фролов уверен, что Ким сделаем все, что в её силах. Для них весть радостная. Кто его знает, может, им там всем будет лучше? Больно уж гнетущая атмосфера сложилась на двадцать пятой. Серединной станции всей цепочки.
«Жаль, снобы из двадцать шестой не хотят их видеть. Присылают несколько раз в год информацию и все».
Странно это все. Люди в такой сложной обстановке, поставившей выживание самого человечества под вопрос, должны тянуться друг к другу. Но происходит все в точности наоборот. Что такое в них поломалось? Тяга наверх, к знаниям? Лелеять в себе лучшее неимоверно сложно. Надо ежедневно работать над собой. Кому такое хочется переживать? Проще после работы завалиться в кубрик или к приятелям. Бессмысленно провести свободное время и ни о чем не думать.
Мысли совсем не мешали перебирать ногами и руками. На машине они бы доскочили на место в две минуты. Сейчас же пришлось потратить четверть часа.
— На месте, кэп.
— Вижу.
Стекло было тщательно очищено и даже вымыто специальным раствором. Прозрачная часть Купола здорово сияло под светом. Наверное, его было видно издалека.
— Дежурный, включай раздвижной механизм.
— Есть.
Послышалось гудение и чистое от брони пространство стало увеличиваться. Давненько створки так далеко не раздвигали. То-то внизу всполошатся. Ну этого они как раз добиваются.
Фролов вывел циферблат времени на переднее стекло. К подобным манипуляциям нужна привычка. Правильно разместить пальцы и согнуть именно так, а не иначе. Но он сейчас делал это, не задумываясь.
— Стоп-машина!
— Готово. Механизм исправен.
Критически оглядев стекло, командир СпаСа решился:
— Дежурный, свяжись со связистами. Пусть начинают.
— Есть начинать!
— Ник, идем.
Обратная дорога заняла меньше времени. Организм вошел в ритм. Тропинка знакома, руки-ноги шевелятся. В шлюзе из обдало очистительным дымом, затем заработал вентилятор. В Купольном зале его уже ждали. Крас подбежал первым:
— Бизон сказал, что через пять минут.
— Раздевайте!
Подскочившие техники расстегнули скафандр и вскоре Василий стоял в термобелье. Накинул джемпер и штаны и поспешил к связистам. И вовремя. Бизон уже нетерпеливо поглядывал в сторону двери.
— Выводите на большой экран!
Под камеру встал он сам. Разгоряченный и решительный!
Чего нельзя было сказать о Гаряне. У его-то вырубилось все, кроме настоящего канала. Василия же ударил в самое сердце интерьер помещения. Эта сука занял кабинет Соболева. Самый оснащенный по технике. Видимо, тут у чачей был штаб по захвату станции. Гнев быстро перерос в холодную решительность. Гарян также быстро пришел в себя.