Стяжатель
Шрифт:
Точнее, научить собственные тела.
Я собирался использовать иной подход.
Работа с энергией по местной школе была похожа на обслуживание костра. Сначала ты готовишь место, дрова, а затем, когда всё вспыхнет, посылаешь жар в какую-либо сторону для выполнения какого-либо посыла. Коэффициент полезного действия низок, он тем выше, чем с большей самоотдачей ты направил всё что есть в одном направлении. Рассеивание меньше. В моем же случае «рассеивание» было равно нулю. Каждый гран производимого эфира удерживался моей волей.
Правда, его было мало, очень мало. Концепция «разгони себя посильнее,
Это сложно, это требует полной сосредоточенности, но в моем случае — подобное единственный выход использовать этот странный внутренний источник. Распалять себя, чувствовать азарт, ярость, упоение боем, желание сокрушить противника… всё это слишком мне чуждо.
Закончив с упражнениями, иду разносить билеты. Первый на повестке дня Мотосуба Йоши, уже совсем не такой самодовольный, как раньше. Мы проводим еще одну презентацию, где парень уже сидит, тщательно и быстро заполняя свою тетрадь для памяток. Это мероприятие уже серьезное, люди, выслушивающие меня, вовлечены в процесс создания новой компании, конструктивность вопросов и предложений повышается на порядок. В конечном итоге мы тратим еще час на обсуждение старта, после чего, вручив Йоши именные билеты под удивленно вздёрнутую бровь Мотосубы Кимико, я удаляюсь.
К Рио на наши тренировки безбожно опаздываю, еле успеваю к сериалу, за что получаю высокое прощение «грязного блондина», а также его квадратные глаза при виде именного приглашения его отцу. Удивление увеличивается, когда он узнает, что это подарок, ни к чему никого не обязывающий. Не то чтобы Коджима сам не мог бы заполучить такие билеты, но именной, подписанный своеобразной знаменитостью Темного мира, это весьма неплохой подарок даже в том случае, если идти никуда не захочется.
Мичико обижена, что для неё нет билета ровно пока в воздухе не повисает фраза «возможны поединки до смерти». Звук в комнате еще висит, а самой девушки уже нет.
Последняя моя остановка на сегодня — пентхаус Мии Ханнодзи. Здесь вечеринка «для своих», но, в отличие от навязанных обществу стереотипов, вечеринка крайне мирная. Сама айдол, её двоюродная сестра, пара подруг, еще три девчонки из подтанцовки, все они страдают фигней, расслабляясь, смотря какую-то мыльную оперу и поглощая вредные закуски. Мой приход замаскирован под попытку похвастаться, которая венчается успехом — доставщик напитков у Ханнодзи сегодня не просто хорош, а даже кое-какая знаменитость, небрежно замаскированная хитрой девушкой под ухажёра «которому ничего не светит».
Действительно, в тот раз, когда Мия была со мной в компании своей двоюродной сестры, в комнате было темновато.
Билет с золотой окантовкой, который я втихаря передаю Мие, когда она со мной прощается в коридоре, вызывает сначала ступор, а затем
Молодые звезды на эстраде Японии никогда не являются самостоятельными субъектами. Они скованы контрактами со своими агентствами, снимающими львиную долю прибыли. Об этом знают все, кому надо, как и о том, что этих девушек и юношей держат чуть ли не в черном теле с помощью надзора и жестких условий контрактов. Они инструменты, не более, выращенные, выпестованные, обреченные приносить прибыль. Никто бы не удивился, если бы такая известная девушка как Мия Ханнодзи попала бы в вип-ложу нелегального турнира с кем-то, но одна? Это крайне серьезная заявка на то, что этот айдол представляет из себя не пустое место, куклу на чей-либо руке, а имеет и свои связи, причем, весьма серьезные.
Простые смертные, правда, считают айдолов небожительницами, которые буквально купаются в деньгах и золоте, лишь изредка покидая пенные ванны с шампанским, чтобы показать себя на сцене…
Это далеко не так.
Следующий учебный день начался с того, что мой друг исполнил короткий, но очень зажигательный танец прямо у ящиков с обувью, где переобуваются все ученики. Причем, что удивило даже меня, танец у Рио получился просто прекрасно, он явно был отрепетирован со всей тщательностью и старанием. Вызвана эта экспрессия была тем, что сегодня у достойного потомка семьи Коджима в ящике не оказалось ни одного любовного письма, радость от чего он скрыть не смог.
И, закономерно, стал врагом всей японской нации, как тут же объявил Хайсо.
— А заодно, кажется, он отнял у меня титул «Короля грубиянов», — подумал, признался я, глядя как Рио купается в лучах ненависти и презрения, поступающих сразу со всех сторон.
— Не без того, — важно ответил белоголовый, — Разведем его сегодня на якинику?
— Можно.
Следующим моментом, пошатнувшим психическое равновесие класса, стала Шираиши, весь день преследовавшая меня хвостиком. Я не возражал, считая, что вырабатывать пренебрежение к общественному мнению для Маны будет большим шагом вперед, тем более что она даже как-то слабо пофыркивала на поддёвки ходящей уже хвостом за ней Хиракавы и на ржание Рио. Финальным гвоздём в гроб ситуации стало появление Сяо Мин. Посмотрев на меня влюбленным взглядом, китаянка гаркнула на всё помещение «Спасибо, Кирью Акира!» и улыбаясь во все сто зубов приняла какую-то анимешную позу.
Видимо, благодарила за билеты. Хотя, может и не за них? Что нужно любой китайской девушке? Чтобы муж был богатым, важным, очень занятым и очень могущественным человеком. Это я, в принципе, для неё и делаю, из подручного материала, так сказать.
После школы и клубов, разведя Коджиму на жареное мясо, мы пошли не такой уж уже и малой компанией — Рио, Мичико, Хайсо, я, Хиракава и Шираиши. Вроде бы немного, если не учитывать аппетит двух «надевших черное», но последнее не получается даже у более чем обеспеченного виновника торжества.