Стяжатели
Шрифт:
— Сейчас Никодимов дома?
— Да. Под неусыпным наблюдением. Денек у него, был напряженный. Теперь, наверно, отдыхает.
Дегтярев встал:
— Придется нарушить его отдых. Думал отложить… Но нет, теперь ждать незачем.
Кирилл сиял телефонную трубку. Услышал взволнованный голос Валерия:
— Извините, что так поздно, Кирилл Михайлович… Вы еще не спите?
— По-видимому нет, раз я разговариваю с тобой, — рассмеялся Кирилл. — Что у тебя стряслось?
— Меня осенила одна идея, и
Идея, которая минуту назад казалась Валерию великолепной, стала бледнеть, как только он услышал голос Кирилла. Будь в ней какой-нибудь смысл, Кирилл Михайлович, наверно, додумался бы сам! Незачем было звонить ему домой поздно вечером, и без того у Дегтярева сейчас достаточно напряженные дни…
— Если уж ты не мог дождаться утра, выкладывай свою идею. Что же ты замолчал?
— Это насчет зажигалки Никодимова… Я все время думал, как бы разыскать ее владельца. И мне пришло в голову… Пожалуйста, не смейтесь, Кирилл Михайлович, теперь я сам вижу, что мысль не слишком удачная!
— С чего ты взял, что я смеюсь? Даже, если б я умирал от желания смеяться, то решительно не вижу, над чем. Ты ведь еще ничего не сказал.
Валерий заторопился:
— Я подумал, что хорошо бы показать зажигалку коллекционерам… Они все прямо как ненормальные! Если хоть раз увидят вещь, которую могли бы приобщить к своей коллекции, в жизни ее не забудут. Тем более никодимовскую… на ней же еще надпись! — голос Валерия оживился, идея снова показалась ему заманчивой. — Одного такого психа я знаю. А он может быть укажет остальных… А? Как вы думаете, Кирилл Михайлович?
— Молодец! Послушай, Валерка, из тебя выйдет толк. Ты умеешь думать!
— Значит, в этой идее кое-что есть? — обрадовался Валерий.
— Завтра же поезжай к твоему «психу».
— Спасибо, Кирилл Михайлович! Уж я выжму из него все, что он знает!
— Мне-то за что спасибо? — рассмеялся Кирилл. — Я должен тебя благодарить…
5.
Прежде чем откликнуться на стук в дверь, Мещерский прикрыл листом бумаги документ, который проверял. Увидев Лисовского, поморщился.
— Опять вы…
— Опять я! — уныло сказал Лисовский. — Хожу. Прошу. Что мне еще остается делать?
— Я уже говорил вам — не могу. Список составлен, ни одной свободной квартиры нет. Не такое у вас бедственное положение — четыре человека в шестнадцатиметровой комнате. Вы не видели, в каких условиях люди живут!
— Я много кое-чего видел на своем веку, — покачал головой Лисовский. — Я столько видел, что не дай бог кому-нибудь увидеть. Я еще при бывшем царе еврейские погромы видел…
— При чем здесь погромы? Ерунду какую-то говорите, Семен Осипович! Получите вы квартиру. Не в этом году, так в будущем. Неужели не можете подождать?
— Я бы подождал, — вздохнул Лисовский. — Но вы знаете, что это значит, когда в одной берлоге живут две медведицы? Они
— Бросьте, Лисовский! Я видел на новогоднем вечере вашу супругу и жену вашего сына. Милейшие женщины. Вполне интеллигентные.
— На вечере… — повторил Лисовский. — На вечере они все интеллигентные. А на кухне вы их видели? Нет? Значит вам крупно повезло. Разве я мог себе представить, какой получится ад, когда мой Сережа женился?! Я тогда думал…
Мещерский нетерпеливо перебил:
— Попробуйте поговорить с Бережновым. Может быть, он что-нибудь сделает. Лично я ничем не могу вам помочь.
Лисовский испуганно затряс головой:
— Упаси меня бог надоедать начальству своими не такими уж веселыми делами. И потом, между нами говоря, Николай Николаевич не тот человек, который здесь нужен… Нет, совсем не тот человек. Если уж вы не захотите помочь…
Мещерский окончательно потерял терпение:
— Послушайте, Семен Осипович, вы приходите ко мне десятый раз. Сколько можно повторять одно и то же? Все квартиры уже распределены. Не спорю, у вас есть кое-какие основания. Вы наш старый сотрудник, уважаемый бухгалтер треста. Со временем вам несомненно дадут квартиру. А теперь я ничего сделать не могу. Попрошу вас больше не отрывать меня от работы.
Лисовский встал, сделал шаг к двери. Но, подумав немного, снова уселся и, видимо, на этот раз прочно.
— Будем говорить как деловые люди, Павел Сергеевич. Мне ведь известно, почему Сидоренко получит квартиру, хотя он работает в тресте без года неделю. Не могу сказать о других, чего не знаю, того не знаю, но Сидоренко…
— Если вы немедленно не прекратите гнусные намеки и не извинитесь, я выкину вас из кабинета! И приказ о вашем увольнении появится незамедлительно. Слышите, вы, клеветник!
Лисовский дрогнул. Но все же остался сидеть. Долго смотрел на Мещерского немигающим взглядом. Потом трясущейся рукой полез в карман, вынул конверт, положил на стол:
— Здесь ровно полторы тысячи, Павел Сергеевич. Новыми деньгами. И никто не узнает… Что вы делаете?! — вскрикнул он, увидев, что Мещерский нажал кнопку звонка.
В дверях появился секретарь.
— Сейчас вы увидите, что я делаю! — Мещерский повернулся к секретарю. — Меня кто-нибудь ждет?
— Два посетителя.
— Зовите! И сами останьтесь.
Мещерский надорвал конверт и на стол посыпались новенькие десятирублевые купюры. У секретаря округлились глаза. Словно завороженный смотрел на деньги и Мещерский. С трудом отвел взгляд. С ненавистью взглянул на бухгалтера. Резко сказал:
— Лисовский пытался подсунуть мне взятку, чтобы получить квартиру! Составьте акт и немедленно сообщите в прокуратуру.
С утра Валерий отправился к знакомому коллекционеру. Тот с большим интересом отнесся к зажигалке, но сказал, что видит ее впервые. Зато дал адрес одного товарища: