Стылый ветер
Шрифт:
– Накормить лошадей. Ужин и свежую постель мне и всем моим людям. Немедленно...
«К черту Старика и Марию. Если я сегодня сдохну, то завтра не смогу их поймать. Лучше хоть немного поспать».
– Как проснусь, лейтенанта Ульбрехта ко мне на доклад.
Селим с интересом разглядывал Ольгу. Представив ее, Уно удалился. И теперь Ольга осталась один на один с сухопарым невысоким человеком неопределенного возраста и национальности. До блеска выбритый череп. Желтая,
Селим доброжелательно улыбнулся и пригласил ее сесть в кресло.
– Фройлен предпочитает беседовать на немецком?.. Или на славянском?
– Все равно, – ответила она по-славянски.
В комнате, плотно уставленной шкафами, столами и столиками, было полно интересных вещей. Баночки, колбы и реторты с жидкостями и порошками всевозможных цветов. Стеклянный перегонный куб. Шкафы с книгами. Иконки, идолы, амулеты. Над столом, на стене, поверх дорогого персидского ковра, висел старинный кривой меч в украшенных золотом и каменьями ножнах.
– Стало быть, ты и есть та самая Мария... Ну, рассказывай, зачем ты была нужна Старику. Если будешь со мной откровенна, я, может быть, сумею тебе помочь.
Профессор Бендетто Кастелли остановил своего мула. Пастух – старик в широкополой шляпе, с посохом в руках – и мальчишка-подпасок гнали через дорогу овец. В просвете между деревьями уже было видно, как поблескивает река – Зальцах. Пропустив овечье стадо, Бендетто ударил мула пятками в бока.
– Вперед. Нам осталось совсем немного.
За поворотом лес кончился, и перед ним открылась долина, покрытая крестьянскими домиками, огородами и возделанными полями. За рекой, высоко на холме, господствуя над приютившимся у каменного моста городком, стоял замок архиепископа. Столь же неприступный, как и горные пики Альп, вздымающиеся к небу уже совсем близко.
«Наверное, я приехал раньше других... Что ж, осмотрюсь. Нанесу несколько официальных визитов. Я, кажется, единственный из приглашенных Карлом, кто прибывает в Зальцбург официально. Надо воспользоваться этим. Мало ли что на уме у архиепископа и местных инквизиторов, Лучше заранее знать об их планах».
Ей дали искупаться в горячей ванне, поесть, выспаться. У Селима были вышколенные слуги. Она проснулась уже после полудня и обнаружила на столике, у своей кровати, свежие, еще теплые лепешки и огромную вазу с фруктами. Когда, насытившись, она встала из-за стола, дверь комнаты неслышно распахнулась. Мавр-мальчишка, поклонившись, сказал ей на чистом немецком:
– Господин ждет вас к себе в лабораторию. Я провожу.
Снова лестница, анфилада комнат. Впустив ее внутрь, мальчишка остался за дверью.
– А, это ты! – улыбнулся Селим. – Наконец отдохнула.
– Что за опыты? – В голосе Ольги послышались нотки недоверия, но Селим пропустил это мимо ушей.
– Для начала мне бы хотелось узнать, существует ли вообще этот ваш василиск и что теперь затевает Цебеш. Здесь, в моем доме, мы все защищены практически от любых колдовских атак. Но я всегда предпочитал упреждающие удары... Попробую сперва вступить с тобой в телепатическую связь. – Его глаза закрылись. – Что скажешь?
«Ничего у него не получится».
«Получится. Вот увидишь».
Она даже вздрогнула от неожиданности.
«Не бойся. Позволь, я увижу то же, что и ты... Смотри на огонь в камине. Расслабься».
«Я совсем не чувствую, о чем ты думаешь!» – мысленно крикнула Ольга.
«Не ори. Тебе и не нужно чувствовать ничего. Это я должен видеть и чувствовать то, что чувствуешь ты. Позволь мне видеть все-все. Мельчайшие детали. Сконцентрируйся на этом. Открой мне все свои ощущения, все, что только можешь... вспоминай о василиске, о Старике, о той деревне, в которой... Давай! У тебя получится. Не бойся. Иди этому навстречу, пусть тебя захватит поток...»
И Ольга окунулась во что-то странное, словно надвинувшееся на нее извне.
Он никак не мог выбраться из воды. Соскальзывал все время вниз. Его левый глаз был с огромным бельмом, и он им почти ничего не видел, поэтому, чтобы наблюдать, что перед ним, он постоянно поворачивал голову набок... Наконец удалось вылезти на берег. Ему помогли. Сотни квакающих жаб радостно орали вслед. И он двинулся вперед неуверенной походкой только что вылупившегося птенца. Он видел мир черно-белым. Причем пока преобладала чернота. Дорога. Что-то темнеет впереди. Наверное, деревушка. Та самая, в которой...
Ольга с ужасом осознала, что это она. Это она смотрит на мир одним только правым глазом и, прихрамывая, движется вперед по дороге. И слышит, как в приближающейся деревне воют в истерике цепные собаки. Почувствовала, как хвост василиска радостно забился и заелозил по дорожной пыли, свиваясь в змеиные кольца. И птичье горло василиска собралось издать радостный жизнеутверждающий крик. Но вместо петушиного «кукареку» из его глотки вырвалось утробное кваканье.
«Василиск все-таки вылупился, – подумала Ольга. – И я вижу теперь его глазами! У Селима получилось!»