Суассонская девка
Шрифт:
– А раньше, когда ты прошла в мой мир, и вернулась назад, где был проход, здесь, или под Суассоном?
– Под Суассоном, конечно! В первый раз я прошла к тебе, и вернулась назад, и все в одном месте. И потом снова прошла к тебе, но вернулась назад уже совсем не там!
Ага, проход перемещается, и вполне может быть, что я его больше и не найду. "Может быть, я обратно уже не вернусь, как ни жаль!" Прекрасно, что там говорить.
–
– Поппея сбивалась на более приземленные темы.
– Да, наверное.
– Я, в свою очередь, хотел прояснить до конца интересующий меня вопрос .
– Так выйдя из прохода, мы с тобой оказались в стране бургундов?
– Нет, алеманов. Я сначала не поняла ничего. Увидела, что поляна не та, но подумала, что это рядом, в том же лесу под Суассоном. Долго шла по лесу, и вышла в деревню алеманов.
– Поппея замолчала.
– А потом?
– Они схватили меня, а утром привезли на рынок. – Поппея уходила от моих наводящих вопросов, однако после сегодняшнего я не собирался щадить ее чувства, напротив.
– Они тебя насиловали?
– Да...
– Всю ночь, до утра ? Ты выглядела очень усталой.
– Да...
– И сколько их было?
– Пять или шесть... не знаю... , – Поппея, казалось, вот-вот заплачет.
Я вытер руки, поднялся, и подошел к Поппее, встал у нее за спиной, обнял за плечи и принялся целовать . Она подставляла лицо и шею , сначала спокойно принимая ласки, видимо, еще обижаясь, затем начала все активней отвечать, изображая загорающуюся страсть .
– Ты решила, что это я виноват в твоих бедах, и обиделась на меня?
– Не знаю... Наверное...
– Хитрая лиса, попробуй-ка разобраться в ее мутной душонке. Ведь ни одному слову, жесту, взгляду нельзя верить. И я знаю это совершенно точно, и что? Если ей понадобиться, она обманет меня как ребенка, и ничего с этим не сделаешь. Ну и хрен с ним.
Я помог ей встать со стула, и неожиданно для себя предложил:
– Отнеси меня наверх!
– Отнести тебя?
– Ну да. Ты же сильная. Давай!
Поппея звонко рассмеялась, и легко подхватив меня на руки,
– Я совсем не любила Минация, он был мне противен! Если бы ты знал, как я смотрела на него, когда он не мог меня видеть!
– Могу себе представить. Легко.
– И ты зря ревнуешь меня. Он любил меня, я говорила, но ничего не мог, как мужчина.
– Поппея игриво посмотрела на меня, приподнявшись на локте.
– Конечно. Представляю, что ты будешь говорить обо мне.
– Ты самый лучший! Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, ты же видел!
Я о себе самого высокого мнения, как, наверное, большинство, но тут я расхохотался. Я не верил ни одному ее слову, но как же приятно слышать это, даже заранее зная, что она врет.
– Ты зря смееш ь ся , - решила слегка обидеться Поппея, - и про Минация это правда. Он отвозил меня в город, и отдавал своим знакомым солдатам, а сам при этом занимался рукоблудием.
– А эти солдаты тоже ничего не могли...
– Да! Едва они притрагивались ко мне, как их руки покрывались волдырями, как от ожогов! Это святой боже берег меня в чистоте для тебя!
Когда через пару часов я, оставив Поппею отдыхать наверху, спустился по лестнице, в холле меня ждал Луций.
– А, идешь! Хорошо, там как раз бургунды.
– Опять бургунды!
– По вечно безмятежному лицу Луция нельзя было понять, насколько плохи новости.
– Всего несколько человек, наверное, поговорить. Посмотри сам.
Мы вышли на крыльцо, где в полном составе собралась наша похоронная команда. Беженцев не было видно, они уже разошлись назад по деревням. На дороге, не приближаясь к мосту, стояли трое всадников и телега, запряженная парой лошадей. Один из всадников что-то рассказывал остальным, показывая руками на мост.
– Из недобитых, что утром приходили. Про чудеса рассказывает.
– Прокомментировал Крат. Он держал на плече тяжелую секиру, конфискованную у убитых гоблинов.
Потом другой всадник подъехал к кустам на берегу реки, срубил большую зеленую ветку, вернулся к мосту, спешился, и, размахивая веткой над головой, пошел по мосту в сторону усадьбы.
– Закопали трупы?
– Спросил я Порция.
– Не успели, только покидали в яму, тут эти подъехали. Уедут, тогда зароем.